Улучив момент, Виктор нашел в телефонной книге адрес приемной УГБ. Выйдя в коридор и миновав вахтера КБ — хорошо, что он попутно не табельщик, — Виктор, не дожидаясь лифта, скатился по ступеням на первый этаж.
— Скажите, а городской тут есть? — спросил он вахтершу в вестибюле.
— Городской у меня, давать не положено, — ответила она. — Вон на стене через девятку звоните. В город монету кидать.
"Через девятку так через девятку. Интересно, тут городские прослушивают? Хотя какая разница, я им же и звоню."
Увесистая карболитовая трубка, хранившая холод продуваемого вестибюля, легла в ладонь, как рукоять пистолета. Двугривенный звякнул и был проглочен аппаратом.
— Товарища Корина? — ответил певучий девичий голос. — Минутку, сейчас соединят.
В телефоне что-то защелкало и затрещало.
— Виктор Сергеевич? — голос Корина казался спокойным и равнодушным. — Чем могу вам помочь?
— Понимаете, тут такое… Сейчас мне принесли мой паспорт. Говорят, что из милиции, говорят, что нашли.
— У вас от этого какие-то неприятности?
— Да никаких, просто он странный какой-то…
— То-есть, паспорт вызвал у вас подозрения, не имеющие определенных оснований… Скажите, вы хорошо помните свой паспорт, выданный бежицким ОВД два дня назад?
— Я не помню, чтобы мне два дня назад паспорт выдавали.
— Тогда все правильно, — произнес Корин тоном разъяснения материала ученику, — то, что вы не помните этого, полностью соответствует ранее данным вами показаниям.
— Но они же тоже… Когда выдавали справку, они же не сказали, что мне там паспорт выдавали. Возможно, я перестраховываюсь, но это показалось мне странным.
— Ну что ж, бывает. Да, врач предупредил меня, что вам нежелательно часто волноваться. Нашелся документ, и слава богу.
"Ни черта не понять, но, похоже, это ими же и санкционировано."
— Простите. Я, наверно, стал чересчур подозрителен.
— Нет, что вы обратились — это правильно, это хорошо. Тем более, после того, что случилось. Так бы каждый человек сделал. Поэтому, возникнут какие-то подозрения — всегда звоните, обращайтесь.
— Вам на какой этаж?
Темноволосая девушка с кипой распечаток под мышкой надавила на кнопку "2". Двери лифта закрылись.
"Значит, в ГУГБ решили легендировать меня, как Виктора Еремина, потому что я представляю интерес для Москвы. Не разъясняют — значит, исходят из того, что я или действительно потерял память, или буду этого придерживаться. Быстрые поиски ничего не дали, будет долгая проверка. Интересно, здесь в Брянске есть десятилетний школьник Виктор? Наверное, но десятилетние школьники в поле зрения ГУГБ не попадают. Самого себя или родителей здесь лучше не искать, мало ли какие для них неприятности…"
Двери лифта со вздохом растворились. Свернув в знакомый коридор, Виктор увидел, что с противоположного конца навстречу ему торопится Вочинников. Они поравнялись с дверями сектора почти одновременно; в этот самый момент дверь распахнулась, и из нее выскочил Петросов.
— Леонид Викторович? — широко улыбнулся он, протягивая руку журналисту. — А мы вас ждем. У нас в КБ из такого солидного издания первый раз, так что давайте сейчас пройдем к руководству, и подробно расскажем о событии.
— А… — растерянно начал журналист, показывая на Виктора.
— Его сейчас ждут. Виктор Сергеевич, там Штевнер с очень срочным делом к вам. А вам, Леонид Викторович, сейчас все расскажем, — и Петросов буквально потащил Вочинникова по коридору в сторону приемной шефа.
Штевнер оказался рослым жизнерадостным брюнетом с курчавыми волосами, чуть тронутыми проседью. При виде Виктора он вскочил со стула, энергично потряс руку и тут же раскрыл на петросовском столе коричневую папку.
— Вот, — торжественно произнес он. — Надо только подписать.
— Что это? — с подозрением спросил Виктор.
— Рацухи. Ваши. Вот ручка. Вот галочки карандашом, где ставить.