— Опять полемика. Восмиосный или шестиосный с повышенной на ось.
— А динамика?
— А асинхронный?
— А пульсация момента? Вам всем не кажется, что мы нашими результатами похороним тему лет на десять?
— Не боись. Что-нибудь изобретут.
Старший, в белом халате — похоже, из аспирантов — наконец, обратил внимания на Виктора.
— Здравствуйте. Кого-то ищете?
— Вы не подскажете, где я могу увидеть профессора Камаева?
Парень почесал подбородок.
— Анатолия Алексеевича? Знаете, он теперь где-то к шести подойдет. У нас тут долго будут сидеть, пока сторож не выгонит. А вы с завода?
— Я из КБ по магнитофонам. А у вас тут, говорят, научная школа по моделированию динамики. Вон какие машины стоят.
— КБ — это у третьих проходных? Так это у вас машины. Аналоговые достигли потолка, их проще программировать, но погрешности…
— В чертежном корпусе котельную из подвала убрали… — начала девушка.
— Мы убирали, — вставил курчавый брюнет с усиками, — третий трудовой семестр.
— Саш, можно, ты потом пояснишь? Так вот в чертежном корпусе в подвале в девятой пятилетке у нас будет институтский ВЦ. И с вами по линии соединят.
— И заодно новый корпус достроят. Вату на кафедру высшей математики поставят. Курсовые считать будем.
— Для курсовых тебе Камаев персональный компьютер на кафедру выбил. Первый и единственный в институте. Лично в Зеленоград ездил.
— Персональный компьютер? — Виктор подумал, что он ослышался.
— Ну да. Миш, покажи товарищу.
Персональный компьютер был размером с кассовый аппарат и оказался программируемым калькулятором — правда, покруче, чем "МК-61", который когда-то был у Виктора. Дисплей в три строки, программы на магнитных картах, встроенный принтер на бумажной ленте, настольный графопостроитель и какой-то серый ящик размером с системный блок.
— Многомассовую систему он, конечно, не потянет, — пробасил Миша, — хотя простые дифуравнения берет. Методом Рунге-Кутта. Мы на нем регрессионный анализ делаем и разложение в ряд Фурье. Вот это, — и он ткнул пальцем в ящик, — расширитель памяти на двадцать тысяч бит. Из опытной партии, технологический. Его испытывали, на стальную плиту роняли.
— И как, выдержал?
— Корпус поцарапали. Самим красить пришлось.
— А остальных преподавателей тоже не будет?
— Может, на стендах кто. Это вон напротив здание…
— Спасибо, я знаю.
Переменившийся ветер потянул по проходу между корпусами сладковатый дым сжигаемой кучи старой травы. Виктор уже хотел переходить пути узкоколейки, но что-то его остановило.
"Подожди лезть со своим прогрессорством", — сказал он себе, "вечно ты во всех реальностях во что-нибудь влипнешь. Ладно, за феномена, бомбы видящего, ты из линейного выпутался и вид на жительство получил. За лентотягу на работе устроился. Попросили тебе дать идеи по магнитофонам — вот и думай. Осмотреться надо. Кафедра не убежит, на нее и через неделю зайти можно. И вообще — сперва изучи местные проблемы, что у них актуально. Советы постороннего не всем нравятся. С наскока не надо."
Он повернулся и пошел к двери, еще одной двери вод вор под другой лестницей, к библиотеке. В здании бывшей гимназии двери во двор были только под лестницами — ученикам там было делать нечего.
Хотелось есть. Последняя аудитория на углу коридора была переделана под буфет; Виктор решил зайти.