- Смотри. А то лицо у тебя было какое-то...
- Как у больного, - подсказал я. Мне уже говорили об этом рабы из нашего фургона. Когда Орайя уходила в себя, она выглядела сосредоточенной. Я же сидел с открытым ртом и пускал слюни. Поэтому-то я и старался не делать это на людях, да и вообще прибегал к этому способу слежки редко. Тем более, Продавцов или Представителей вблизи раньше никогда не чувствовал, а почувствовать их на расстоянии и вблизи - две большие разницы.
Но теперь дело приняло другой оборот, и мне просто необходимо было знать об их передвижениях.
- Да-да, именно так, - неуверенно хихикнул Фим, возвращая меня к жизни. Вообще-то, не был он ни каким угрюмым мужланом. Думаю, ему куда больше подошла бы более утончённая внешность. То, как он себя вёл во время нашей встречи, было лишь маской, которую он одевал при незнакомых людях.
- У меня бывает, - сказал я и снова с отвращением уставился на свою тарелку с супом. Аппетита не было совершенно, но мне надо поесть. Возможно, следующего...
Я оборвал эти мысли. Нет. Никогда. Если бы Продавцы нашли меня ещё пару-тройку месяцев назад, я бы просто сдался. Но сейчас я собирался драться. Ведь в кожаном мешочке, который я на второй день в караване выклянчил у Хаза, лежала прядь волос. Я всегда хранил его у сердца, а шесть дней назад, раздеваясь в бане, сжимал в кулаке, чтобы потом подложить под чан, в котором мылся. Сейчас этот мешок был при мне - Нелва, в отличие от многих других рабовладельцев, разрешала иметь своей разумной собственности личные вещи, иначе мне пришлось бы прятать его до сих пор.
Но даже мысли о том, что мне надо выжить любым способом и воскресить Орайю, не могли заглушить злость и ненависть к себе. Мне снова придётся убивать.
- Послушай, Фим, - медленно проговорил я, пододвигая к себе тарелку. - В особняке есть какое-нибудь... какие-нибудь... средства самообороны.
Фим снова вытаращил глаза.
- Ты что?..
- Нет-нет, ничего такого. Не собрался я бежать. И убивать никого не хочу. Просто... просто на всякий случай. Вдруг ночью кто залезет.
- Так у нас собаки есть. Они никого чужого не пустят. Да и жандармы же по ночам усиливают патрули. Тут знаешь, сколько воров? Да ещё беглые иногда появляются. Но к нам никто никогда не залезал.
Я слабо усмехнулся. Если учесть способности Продавцов Мечтаний, собаки - слабая надежда на спасение. Да и жандармы вряд ли чем-то помогут. Даже если вдруг решат остановить кого-нибудь из этой троицы.
- И всё-таки?
- Ну... у меня есть двустволка, я иногда с ней хожу по двору, чтобы воров лишний раз отпугнуть. Но патроны только с песком и солью. И ещё двуствольный пистолет, но у него давно спусковой механизм сломан.
- А патроны?
- А на что мне патроны, если пистолет не стреляет?
Я чуть не проломил себе лоб ладонью. Как это называлось... Дома? Нет, не дома. Там. В другом мире в другое время. Я уже и не помню...
Твою мать! Да такое вооружение... путешествуя по центральным районам материка, я даже предположить не мог... Возможно, в этом мире всё-таки остались какие-то крохи порядочности? Или хоть кто-то достойный не ненависти, а сострадания?
Нет, жёстко сказал я себе. Если бы в этом мире остались хоть крохи порядочности, на моей шее не висел бы кулон с клеймом хозяйки.
- И всё равно я не понимаю... - снова начал Фим, но я прервал его, покачав головой.
- Это просто маразм. Я же с юга, помнишь? Мне просто неуютно находиться в месте, где нет оружия. А раньше спросить я не решался. Ты уже узнал меня, но заподозрил, что я собираюсь бежать. Что бы ты подумал раньше?
- Угу, - неуверенно протянул Фим. Выражение, поселившееся на его откровенно бандитской роже, при этом было презабавное. Полное отвращение к насилию и испуг. Непонимание и горечь. И в довершении ко всему жалость. Ко мне, наверное. Я чуть не рассмеялся.
- Всё нормально, - солгал я, улыбнувшись. - Не волнуйся. - "Тебя-то я в обиду не дам, рохля".
Фим улыбнулся в ответ и, кажется, совсем расслабился. Он быстро доел суп и отправился к своим любимым волкодавам. Я же остался сидеть и тупо смотреть в тарелку с остывшим супом.
От мрачных мыслей меня отвлекла Кро.
- Уже в курсе? - спросила она. - Или суп не очень?
Я вздрогнул и поднял голову. Толстуха-повариха вошла в кухню совершенно не слышно.
- Ты на счёт чего? - вскинул я брови. Второй вопрос лучше было проигнорировать - женщины везде одинаковые, а я как-то здорово зацепил одну, когда сказал, что её печенье, приготовленное специально для меня, "нормальное".
Блин, и что я сегодня по Земле хандрить начал?