Лицо со светло-голубыми глазами и губами цвета бледной розы. Глаза внимательно вглядываются в душу Джеймса. Его душа заполняется таинственными и прекрасными ощущениями, и Джеймсу опять хочется плакать. Он ежится под этим проницательным взором. Взор пронзает его насквозь, и у Джеймса не остается от него секретов. "Я потерялся! Мне так одиноко!" - всхлипнул он; вместе с ним заплакал ребенок, увидев, как умерла его мать; заплакал мальчик - перед ним лежала принцесса, раненная отравленной арбалетной стрелой; заплакал и юноша, зная, что умирает единственный человек, которому он доверял; заплакал мужчина, вспоминая боль и муку, страх и одиночество, сопровождавшие его с самого рождения.
Джеймс очнулся на берегу - боль еще терзала его душу. Он сел, закрывая рукой голову, словно опасаясь удара сверху, - по-прежнему мокрый и голый.
- Боль пройдет, - произнес чей-то голос.
Джеймс обернулся, и боль действительно прошла. Он увидел молодую женщину, сидевшую на берегу в нескольких шагах от него. Она тоже была обнажена.
Никогда еще Джеймсу так не хотелось бежать. Никогда он не испытывал такого страха, как при виде ослепительно красивой молодой женщины, сидящей совсем рядом. К глазам подступили непрошеные слезы.
- Кто ты? - прошептал он. Ему хотелось бежать, но еще больше хотелось остаться рядом с этой женщиной.
Она медленно поднялась и встала рядом с ним. Потом опустилась на колени и приблизила лицо к его лицу. В его голове раздался голос: "Джеймс, я - Гамина".
Джеймс снова испугался, да так, что не мог пошевелиться.
- Ты говоришь прямо в моей голове, - сказал он.
- Да, - ответила она вслух. - Я слышу твои мысли. - Она немного помолчала. - Нет, это не совсем так, но я знаю, о чем ты думаешь, если ты не захочешь скрыть это от меня.
Джеймс попытался вспомнить, что с ним случилось. У него опять заболела голова.
- Что со мной было?
- Твои мысли испугали меня. А я, как ты понял, могу себя защитить.
Джеймс поднял руку ко лбу.
- Да, - только и мог он сказать.
Протянув руку, она коснулась его щеки.
- Прости меня. Я не со зла. Я могу очень повредить человеку. Талант может быть использован и во вред.
Прикосновение ее руки и волновало, и успокаивало Джеймса. Трепет, зародившийся в груди, отозвался в паху. Он тихо спросил:
- Кто ты?
Она улыбнулась.
- Я Гамина. Дочь Пага и Кейталы. - Потянувшись к нему, она нежно поцеловала его в губы. - Я - та, которую ты искал, ты - тот, кого ждала я.
Джеймс впервые почувствовал себя маленьким, беспомощным ребенком.
- Я боюсь, - прошептал он.
- Не бойся, - прошептала она в ответ. Крепко обняв Джеймса, она мысленно обратилась к нему: "Я оглушила тебя, и ты упал в воду. Ты бы захлебнулся, если бы я не вытащила тебя. Твои мысли были открыты мне так же, как тебе - мои. Если бы ты обладал моим даром, то знал бы обо мне все, как я знаю о тебе, Джимми".
- Но как... - Джимми не узнал свой голос. Она села, утерла соленые слезы на его щеках и, притянув его, как ребенка, к груди, стала гладить его по голове.
- Ты никогда больше не будешь одинок.
Боуррик и Эрланд сидели рядом, наслаждаясь завтраком, состоявшим из немалого количества блюд. Помимо яств кухни Королевства, перед ними стояло немало кешианских деликатесов. Вместе с гостями завтракала семья Пага, а также Кулган и Мичем. Рядом с Кейталой и Локлиром оставались свободные места.
- Кузен Паг, сколько человек сейчас здесь живет? - спросил Эрланд.
- На этот вопрос лучше ответит Кейтала, - сказал Паг, улыбнувшись жене.
- Здесь и на берегу всего насчитывается около тысячи наших семей, - ответила Кейтала. - На острове... - Она вдруг замолчала. Все повернулись к ней.