— Была без изъяна, — заметил он. — Можно подумать, что я участвовал в кровавой сече.
Эгиль махнул рукой.
— Пусть благодарит богов — не каждая удостаивается сразу пятерых.
Четверо мужчин поплескались в воде и оделись. Только тогда к ним присоединился коротышка. Он подошел, чертыхаясь, и сказал:
— Мне кажется, что мне досталась мертвая.
— От этого еще ни одна девушка не умирала, — сказал Эгиль.
— Это верно! — Фроди вылез из воды. — Однако меня замучила. Мне казалось, что я взламываю дубовую дверь, запертую на щеколду.
Коротышка сказал:
— Надо все-таки посмотреть — жива ли.
— Ты смотри. Ведь ты был с нею последним.
— Я был предпоследним, и тогда она была жива, — сказал рыжий дылда. — Она даже укусила меня за руку.
— Видишь, — обратился Эгиль к коротышке. — Если она мертва, то в этом, значит, повинен ты.
— Да погодите вы! — проворчал Фроди. Он пошел на лужайку и вскоре вернулся. — Она живее нас с вами. Я на нее накинул платье. Как-никак невеста!
— Чья?
— А того, который привязан к дереву.
— Он все видел.
— Это хорошо. Жених должен увериться, что невеста его целомудренна… Была!
Мужчины загоготали.
— Ладно, — сказал Фроди. — Пора домой. Мне кажется, что урок пойдет на пользу этому Кари.
— А если призовет на тинг? — спросил Эгиль.
— На тинг? Пожалуйста! — отозвался Фроди. — Тинг есть тинг.
— И мы явимся?
— Почему бы нет?
— А что делать с ним сейчас?
— С Кари, что ли?
— Меня это мало беспокоит, — сказал Фроди. — Развяжите ему руки, а кляп сам изо рта достанет. А дальше пусть поступает с невестой как ему заблагорассудится.
На том и порешили.
Коротышка разрезал мечом веревку. И вскоре все пятеро исчезли в лесу.
Кари достал изо рта вонючую тряпку и повис на веревке, охватывающей поясницу. Он все больше клонился к земле, а Гудрид лежала без чувств на мягкой и теплой траве.
Потом Кари пришел в себя. Первая мысль, первое желание: убить себя, всадить в сердце меч. Зачем ему жить теперь?