— Здравствуй! — сказал он. — Ты как часы. Сейчас иду, только допью кофе. Может, и ты выпьешь чашечку?
— Спасибо, — ответила мама. — Мы уже ели.
— Здравствуй, Гюро, — сказал дворник. — Ты тоже хочешь у меня учиться?
— Нет, ей ещё рано учиться, — ответила за неё мама. — Она немного погуляет одна, а потом пойдёт к Тюлиньке.
— Пока мы будем упаковывать мусор, она может побыть с нами, — сказал дворник. — А вот к топке детей не пускают.
Гюро выжидательно смотрела на дворника. Она слышала его слова про мусор и про топку, но думала только о том, поднимет ли он её к самому потолку, как в тот раз у Тюлиньки. Дворник заметил её пристальный взгляд.
— Неужели я сегодня забыл побриться? — пробормотал он, тронув рукой подбородок.
— Гюро, нельзя так смотреть на людей, — сказала мама, испугавшись, что дворник рассердится, и сразу стала такой, какой Гюро не любила её.
Она спряталась за маму и хлопнула её по спине, но ничего не ответила. Мама была совсем сбита с толку.
— Ты сегодня сама на себя не похожа, — сказала она Гюро.
Но дворник, кажется, кое-что понял, он отставил свою чашку на столик, подошёл к Гюро и внимательно посмотрел ей в глаза.
— Интересно, потяжелела Гюро с того раза или нет? — сказал он и протянул к ней руки.
Гюро подбежала к нему, и он поднял её высоко-высоко. Ей хотелось, как в прошлый раз, потрогать рукой потолок, но в подъезде потолок был такой высокий, что даже на руках у дворника она никак не могла до него дотянуться.
Дворник опустил её вниз, и она сразу стала такой, как обычно. И мама стала такой, как обычно, и больше не делала Гюро никаких замечаний.
— Ну, пошли, — сказал дворник.
Повсюду было пустынно, тихо и непривычно. Будто мама, Гюро и дворник были единственными людьми на земле. Гюро побежала далеко вперёд, а потом вернулась обратно.
— Быстро ты бегаешь, — сказал дворник, — совсем как…
— Жеребёнок, — подсказала ему Гюро. — Так всегда говорил папа.
Она тут же смутилась, но быстро оправилась: как только она вспомнила про папу, ей показалось, что и он тоже идёт вместе с ними, и она снова убежала вперёд и бегала до тех пор, пока совсем не запыхалась.
Дворник открыл маленькую дверцу рядом с подъездом. Там оказалось небольшое каменное помещение, где лежали бумажные мешки для мусора и пакетики, завёрнутые в газету. Некоторые пакетики были завёрнуты небрежно, и из них торчали консервные банки, бумага, грязные детские пелёнки и даже куски сухого хлеба.
— Хотел бы я знать, что думают люди, которые выбрасывают хлеб, — сказал дворник. — Я этот хлеб всегда собираю и потом отдаю одним людям, которые живут тут, в лесу, они кормят им поросёнка.
Дворник принёс с собой старые газеты. Порвавшийся пакет он аккуратно завернул в целую газету и положил в большой серый бумажный мешок. Потом он сложил туда и все остальные пакеты с мусором.
— Тебе каждый день приходится это делать? — спросила мама.
— Нет, только в те дни, когда приезжают за мусором, — ответил дворник. — Нельзя же, чтобы рабочие сами возились в этой грязи.
Мама начала помогать дворнику, но Гюро сказала:
— А помнишь, ты мне говорила, что надо держаться подальше от помойки?
Мама улыбнулась:
— Правильно, говорила. Гюро играла во дворе пансионата, — сказала она дворнику, — и я велела ей держаться подальше от мусорных бачков, от них очень плохо пахло.
— Здесь тоже пахнет не очень хорошо, — заметила Гюро.
— Но теперь это моя работа, — сказала мама, — тут уж ничего не поделаешь.