— Ну и ну! Уж если бить, так наотмашь!
Как это чудесно — идти рядом с ним! — подумала Сабрина, Чувствовать тепло его тела, держаться за сильную руку. И знать, что если ты споткнешься в темноте, то он тут же тебя подхватит. Но каково идти с ним рядом всегда, всю жизнь?
— Обычный инстинкт самосохранения. Приходится быть жестокой, — сказала она.
Никакая она не жестокая, подумал Виктор.
Просто хочет убедить в этом его, да и всех на свете.
— А кто ваши родители? — спросила Сабрина. — Даю голову на отсечение, что они заждались внуков.
Виктор так долго молчал, что девушка решила, будто допустила ужасную бестактность.
— Они умерли, когда мне было тринадцать.
Сабрина замерла на месте.
— Боже мой, Виктор, что вам пришлось пережить!
— Мне их очень не хватает, — тихо произнес он.
— Как… это случилось?
Она почувствовала, как его пальцы обмякли, но затем опять крепко сжали ее руку. Виктор давно ни с кем не говорил о родителях, но почему-то ему захотелось рассказать о них Сабрине.
— Наш дом загорелся. Они не смогли выбраться из огня.
— А вы?..
Он покачал головой.
— Я ночевал у друзей.
— И это вас спасло, — продолжила она, ужаснувшись при мысли, что он мог погибнуть. — Но почему возник пожар?
Виктор презрительно фыркнул.
— До сих пор не установлено. Но я точно знаю, что это поджог. Отец работал окружным шерифом и имел предостаточно врагов. Я был тогда еще мал, но вовсе не глуп. Расследование проводилось халтурно, если не сказать хуже. Подозреваю, что дело хотели замять. Кажется, тогда я и решил стать журналистом, — добавил он. — Я хотел получить возможность расследовать все самому. И рассказать людям правду.
— Я восхищаюсь вами, Виктор. Вы не случайно и абсолютно верно выбрали профессию.
— А вы?
Она грустно улыбнулась.
— Я и сама иногда задаю себе этот вопрос.
Виктор хотел выяснить, почему она так сказала, но в эту минуту девушка вырвала руку и устремилась по тропинке прямо через заросли сирени к увитой плющом беседке.
— Виктор, идите сюда. Да ей, наверно, лет сто!
Он перешагнул через низенькую оградку и увидел светившееся от восторга лицо Сабрины.
— Правда, прелесть? — спросила она и, войдя в восьмиугольное строение с деревянными решетчатыми стенами, села на скамейку.
— Клянусь, вы похожи сейчас на тех женщин, которые когда-то сидели здесь с книжкой в руках и бокалом джулепа!
Она вздохнула, и ее глаза заблестели.