Арктические походы Джона Франклина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для экспедиции были выбраны корабли Джеймса Росса «Эребус» и «Террор». Оба судна, построенные для военных целей, были в 1838 году приспособлены для плавания во льдах и превращены в экспедиционные корабли с соблюдением всех правил и мер предосторожности, диктуемых практикой того времени. «Эребус» (водоизмещением 370 тонн) и «Террор» (340 тонн) блестяще выдержали испытание во время четырехлетнего плавания в водах Антарктики. На «Терроре» плавал в 1836–1837 годах Бак в область залива Репульс. Эти превосходные корабли более всего соответствовали новому назначению и были предоставлены в распоряжение экспедиции после основательного ремонта, устройства дополнительных креплений и введения ряда новых усовершенствований. Оба корабля были винтовые пароходы, но независимо от этого на каждом из них имелось полное парусное вооружение, рассчитанное на замену парового двигателя во время остановки машины. Каждая из этих машин была в двадцать лошадиных сил, причем устройство их было таково, что машины по желанию можно было подымать и опускать, так как предполагалось, что пользоваться их услугами будут только при прохождении узких проливов или каналов во льду, а также при противном ветре или в штилевую погоду. Скорость при этом достигала 4–5 узлов. Польза от машин должна была быть, несмотря на незначительный развиваемый ход, очень большой, потому что каждый полярный мореплаватель того времени хорошо знал, как часто теряются самые драгоценные часы и самые благоприятные для переходов возможности только оттого, что в нужный момент не дует нужный ветер. Целиком полагаться на машину в то время было рискованно, тем более, что корабли не могли взять с собой сколько-нибудь значительного запаса угля, так как все трюмы и свободные помещения были забиты продовольственными припасами, одеждой, инструментами и прочими необходимыми предметами. До большой экспедиции Франклина один только Джон Росс сделал попытку проникнуть в арктические воды с помощью парохода. Винтовые пароходы отправлялись на борьбу с арктическими льдами впервые.

Запас провианта был рассчитан на полных три года. Снабжение экспедиции продовольствием и разнообразным снаряжением производилось с величайшей предусмотрительностью. К несчастью, не все продукты, как выяснилось впоследствии, были хорошего качества. Частный фабрикант нажил большие деньги, сбыв экспедиции огромную партию испорченного товара. Зато научный и морской инструментарий, переданный на корабли Научным обществом, отличался превосходным качеством, вызывавшим удивление и восхищение. Наконец, на каждом из кораблей находилось по не очень большой, но прекрасно подобранной библиотеке, содержащей наряду с беллетристикой изрядное количество научной литературы.

Команды «Эребуса» и «Террора» были набраны из опытных, энергичных моряков.

Однако большинство офицеров отправлялось в Арктику впервые, только немногие из них принимали участие в прежних плаваниях в водах арктической Америки. Что касается матросов, то сейчас трудно установить, многие ли из них были знакомы с условиями плавания среди льдов, но можно предположить, что их полярный опыт был в среднем больше, чем среди командующего состава.

Старым полярником можно было назвать одного только капитана «Террора» Фрэнсиса Ричарда Крозье, командовавшего этим кораблем во время похода Джеймса Росса в Антарктику. Крозье был участником трех последних арктических экспедиций Парри. Коммодор Джемс Фицджемс, капитан «Эребуса», принимал участие в Ефратской кампании 1835–1837 годов и плавал в китайских водах, где встречался, между прочим, с доктором Стефаном Стэнли, ныне врачом на том же судне. Лейтенант Грэгем Гори на «Эребусе» был одним из немногих офицеров, имевшим солидный полярный опыт: он зарекомендовал себя с самой лучшей стороны во время неудачной экспедиции Бака 1836–1837 годов и принимал участие в плавании Джеймса Росса к южному полюсу. Лейтенант Джемс Вильям Фэргольм на «Эребусе» был участником одной из тропических экспедиций. Это был человек дела, отличавшийся притом широким образованием. Помощник врача на «Эребусе», Гарри Гудсир, был у себя на родине хранителем музея и пользовался репутацией талантливого ученого. Казначей экспедиции Осмер принимал участие в арктической экспедиции Бичи. Ледовый мастер «Террора» Томас Бленки зимовал во льдах в большой экспедиции Росса. Джемс Рид, ледовый мастер «Эребуса», имел большой опыт плавания среди льдов, приобретенный им в китобойных экспедициях.

Среди прочих участников экспедиции были специалисты в разных областях науки и практического знания. Разностороннее образование и опыт членов экспедиции гарантировали выполнение во время предстоящего плавания самых разнообразных наблюдений; вместе с тем эта разносторонность обеспечивала всему обществу много интересных рассказов и поучительных лекций, с помощью которых было бы легко коротать длинные зимние дни в периоды вынужденного безделья. Различие в характерах и темпераментах, которого, впрочем, невозможна избежать в сколько-нибудь многочисленном обществе, не должно было портить общего бодрого настроения экспедиции, потому что все члены ее, начиная с энергичных и горячих Фицджемса и Гори и кончая тихим, скромным, почти робким лейтенантом Ле-Весконтом, одинаково твердо стремились к достижению общей заветной цели.

В дальнейшем нам придется не раз встречаться с именами различных участников экспедиции, поэтому помещаем список тех, которые нам известны:

Таким образом, в согласии с имеющимися данными, всего в экспедиции должно было принять участие 138 человек. Эта цифра фигурирует во многих книгах, посвященных экспедиции Франклина, несмотря на то, что она неверна. Позднейший исследователь и путешественник, Мак-Клинток, установил путем проверки подлинных документов и специального выяснения этого вопроса в Британском адмиралтействе, что «только 134 человека покинули Соединенное королевство, и из этого числа 5 человек вернулись обратно по болезни» на других кораблях. «Таким образом, — пишет он, — только сто двадцать девять участников экспедиции Франклина вступило в область арктических льдов Северной Америки».

Какова же судьба этих 129 человек? Как прошла экспедиция? Экспедиция погибла, ни один человек не спасся, никто не рассказал о том, что удалось сделать этим людям и как они умирали. Все, что мы знаем об этом, основано не на словах самих членов экспедиции, а на свидетельстве эскимосов — очевидцев их гибели, на изучении вещей, принадлежавших экспедиции, и на осмотре могил и трупов участников ее. Полярная трагедия Уиллоугби и других путешественников прошлых столетий повторилась, но масштаб ее на этот раз принял небывалые размеры.

Как далеки от подобных подозрений были счастливые избранники, покинувшие на своих гордых кораблях Англию 19 мая 1845 года! При громких криках «ура» «Эребус» к «Террор» подняли якорь. Вслед медленно уходящим пароходам неслись горячие пожелания удачи:

«Желаем счастья! В Берингов пролив!»

Корабли вышли в море. Переход от устья реки Темзы до островов Диско и Китового в Баффиновом заливе длился месяц. Здесь была первая остановка.

На кораблях кипела жизнь. В этот момент все думали о своих близких, оставленных на родине, все были заняты писанием писем. До этой точки экспедиционные суда сопровождал транспортный корабль, собиравшийся повернуть обратно, захватив с собой всю корреспонденцию с «Эребуса» и «Террора». Франклин составлял отчет о морском переходе до Китового острова и писал письма своим друзьям. По всему видно было, что он будто помолодел на десяток лет, и что все участники разделяли с ним как бодрое настроение, так и радужные надежды на будущее. Буквально все дошедшие до нас письма, написанные в то время самим Франклином и другими членами экспедиции, дышат уверенностью в успехе предприятия. Фэргольм рассказывает в одном из своих писем, что примером для всех служит сам Франклин, удивляющий своей неутомимостью, энергией и веселостью. Франклина можно было видеть всюду, везде старался он дать пример любви к работе, помогая сам в любом деле, где нужны руки. В свою очередь Франклин отзывается в самых похвальных тонах об окружающих его помощниках, полных энергии и подлинного энтузиазма. Особенно любопытно одно из полуофициальных писем Франклина — последний документ, подписанный его именем. В этом письме Франклин явно старается сдерживать свои сангвинические надежды, но все же указывает, что есть основания надеяться на своевременное достижение входа в пролив Ланкастера, минуя барьеры льда, несмотря на то, что прошедшая зима в этих краях была чрезвычайно сурова. В письме к Сэбину, посланном с той же почтой, Франклин пишет: «Я надеюсь, что мои дорогие жена и дочь не будут слишком беспокоиться, если я не вернусь в предположенный срок. Я обращаюсь к Вам с просьбой поддерживать их и утешать. Они знают, что в случае, если мы не достигнем цели после второй зимовки, мы будем пытаться найти другие пути при том условии, конечно, что состояние продовольственных запасов и здоровья команды будет удовлетворительным».

Ледовый мастер Бленки писал своей жене: «Мы все здоровы и бодры и полны стремления пройти Северо-западным проходом. Если бы мы не вернулись к концу 1848 года или к весне 1849 года, то из этого будет следовать, что проход или уже открыт, или, по-видимому, будет открыт. В этом случае может пройти 5–6 или даже целых 7 лет до нашего возвращения. Пусть за время нашего отсутствия никто не вздумает опасаться за нашу судьбу». Капитан транспортного судна, сопровождавшего экспедицию до Китового острова, высказывается о наблюдавшихся им настроениях на экспедиционных судах следующим образом: «Все находятся в самом радостном расположении духа и твердо стремятся достигнуть своей цели, если эта цель вообще достижима. Команда состоит из небывало удачного подбора горячо преданных своему делу матросов и идеально отобранных офицеров».

Все эти частные мнения и высказывания имеют для нас значение ценных документов, проливающих истинный свет на положение дел экспедиции накануне начала ее работ. Эти письма важны уже потому, что кроме них мы не имеем никаких доказательств действительных настроений на экспедиционных кораблях.

Наиболее любопытными среди всех прочих писем являются, пожалуй, одно из писем Фицджемса и доставленный одновременно дневник его, кстати, отнюдь не предназначавшийся для позднейшего опубликования. Фицджемс отличался веселостью характера, энергичностью и большой ясностью ума. За эти качества его чрезвычайно полюбили его сотоварищи. В письме на родину он вперед уже празднует победу и предлагает своим друзьям, в случае, если бы экспедиция не вернулась до июня 1846 года, адресовать ему письма через Петербург на Камчатку.

Из дневника Фицджемса ясно видно, что в то время на корабле царило радостное настроение, выражавшееся в оживленном общении между членами экспедиции. Фицджемс дает блестящие, остроумные характеристики всех своих товарищей по плаванию. Отзывы его о начальнике полны глубокого уважения и преданности. О нем Фицджемс пишет много, особенно подчеркивая простое, товарищеское отношение Франклина ко всем членам экипажа.

В самом бодром настроении расстались корабли — транспорт повернул обратно, на юг, а «Эребус» и «Террор» взяли курс на запад. Дальнейший путь экспедиции пролегал среди тяжелых арктических льдов. Мы должны будем проследить его, но раньше ознакомимся с содержанием врученных Франклину адмиралтейством инструкций, содержащих указания и советы относительно образа действий его в различных условиях и положениях. На этих инструкциях Франклин построил весь план своего путешествия. Все распоряжения его во время плавания находились в согласии с указаниями инструкций. В инструкциях разъяснен характер взаимоотношений начальника с экипажем. Все позднейшие предположения о вероятном характере избранного Франклином пути следования основывались почти исключительно на данных этих инструкций, и в них же искали объяснения образа действия Франклина. Наконец все планы поисков и спасения экспедиции основывались на предполагаемом образе действий Франклина, предусмотренном теми же инструкциями.

Эта чрезвычайно умело и тонко составленная инструкция не скрывает, конечно, прямой заинтересованности британского адмиралтейства в успехе экспедиции, но, по-видимому не слишком рассчитывая на него, считает возможным особо не подчеркивать специфического интереса военных кругов к этому предприятию. Желание все же гарантировать себе выгоды, могущие явиться в результате успешного завершения плавания экспедицией, видно из приказа (пункт 22) отобрать перед возвращением на родину от участников экспедиции все журналы, дневники, карты и рисунки и передать их в запечатанном виде в адмиралтейство, которое решит, подлежат ли реквизированные документы возврату их владельцам, опубликованию в печати или, возможно, будут сохранены в секрете.

Особенно интересны и важны некоторые параграфы инструкции, составленные несколько туманно, но в настоящее время легко поддающиеся расшифровке.

В первую очередь удивляет отсутствие в инструкции упоминания о варианте соединения двух путей, названных нами выше линиями Парри и Франклина. При взгляде на современную карту видно, что, во-первых, в эпоху, предшествовавшую отправке экспедиции, не было известно о существовании крупных островов к юго-западу от мыса Уокер, расположенного на острове Северном Соммерсете, также как не было известно о существовании пролива Пиля и широкого канала Клинтона, омывающих с двух сторон Землю принца Уэльского и направленных на юг, то есть к уже открытому в то время побережью материка. С другой стороны, еще экспедиция Росса, благополучно прошедшая пролив Принца Регента и проникшая в залив Бутию, как было указано выше, не смогла найти пролива Белло, путь через который привоя бы в конечном итоге тоже к соединению этих двух линий. Страхом перед встреченными здесь Россом непроходимыми льдами и незнанием пролива Белло объясняется факт не-упоминания в инструкции пути через пролив Принца Регента. По мнению адмиралтейства, остался, таким образом, только путь, пролегающий от линии Парри наискось, то есть на юго-запад, к самому Берингову проливу. Все же в инструкции учитывается вероятность невозможности достигнуть Берингова пролива, следуя по прямой линии от мыса Уокер. На всякий случай инструкция обращает поэтому внимание начальника экспедиции на существование еще одного пути, следуя которым экспедиция, возможно, добралась бы до цели. Путь этот, по мнению авторов инструкции, может пролегать, как ни странно, через открытый Парри Веллингтонов канал, уходящий в северном направлении. Каким же образом можно было ожидать удачи от похода по проливу, уводящему экспедицию, казалось бы, далеко в сторону? Инструкция предполагает, что, следуя Веллингтоновым каналом, можно будет достигнуть области, лишенной островов, и найти в открытом море чистую воду. Здесь ясно чувствуется влияние старинного взгляда на вероятность существования свободного от льда моря в области, прилегающей к самому полюсу. Отдавая дань этому заблуждению, составители инструкции косвенно оказали плохую услугу экспедиции, как это будет видно из дальнейшего.

Адмиралтейство проявило, несомненно, большую заботливость при снаряжении экспедиции, причем оно, однако, вовсе не считало цель ее столь легко достижимой, какой она казалась тогда очень многим, менее ясно представлявшим себе трудности плавания во льдах. Это видно из недвусмысленных советов, содержащихся в инструкции, предлагающей Франклину вернуться обратно в Англию в случае, если он в первый же год не сможет проникнуть далеко вглубь Арктики по пути к Берингову проливу.

Что касается выбора исходной точки путешествия, то в этом отношении у адмиралтейства было больше всего ясности и уверенности. Предоставляя Франклину, как человеку огромного опыта и глубокого знания, к тому же прекрасно известному адмиралтейству, сравнительно большую свободу в выборе путей и образа действий во время пребывания экспедиции в неисследованных районах, оно поставило ему твердым условием направиться из залива Баффина через пролив Ланкастера в пролив Бэрроу. Эти места были к тому времени уже достаточно хорошо известны, и, остановившись на выборе именно этого пути, адмиралтейство поступило вполне разумно. Все производившиеся до тех пор попытки проникнуть на запад через более южные проливы, как известно, окончились ничем, так как неблагоприятное направление их береговой линии вызывает вдоль нее постоянное скопление льдов. Неоднократные попытки найти проход в более северных широтах тоже кончались неудачей, причем характерно, что искать здесь решения задачи отсоветовал даже Бэрроу.

В заключение остается сказать, что несмотря на все содержащиеся в инструкции оговорки по поводу вероятных трудностей на пути к достижению главной цели экспедиции— открытию Северо-западного прохода — составители ее считали решение этой задачи все же более простым делом, чем оно оказалось в действительности.

Простившись с уходящим на родину транспортным кораблем, Франклин направился мимо острова Диско ко входу в пролив Ланкастера. Миновав этот остров, «Эребус» и «Террор» попали в страшный шторм, грозивший погубить корабли, глубоко сидевшие в воде вследствие перегрузки. Опасность увеличивалась еще тем, что кругом было много айсбергов, раскачивавшихся на волнах и часто переворачивавшихся со страшным шумом. Лавировка между гребнями волн и ледяными горами требовала огромного умения, но команда, руководимая опытными начальниками, блестяще выдержала испытание. Отклонившись несколько на север, экспедиция попала на широте Уппернивика в Гренландии в так называемый срединный лед Баффинова залива. Продвижение по узким каналам между льдинами заняло не мало времени. Местами корабли проходили под парусами, местами под паром, иногда же приходилось заносить ледяной якорь и подтягиваться затем к льдине по тросу.

Некоторое время экспедиция шла в сопровождении китобойных судов. 22 июля произошла памятная встреча Франклина с капитаном одного из китобойных кораблей — Мартином. В последний раз Франклин беседовал с белым человеком, не членом его экспедиции. Рассказ об этой встрече был опубликован с большим опозданием, но тем не менее он вполне достоверен, так как, по свидетельству известного исследователя Пенни, словам Мартина вполне можно доверять. Наиболее интересным местом этой беседы является заявление Франклина, что он считает себя обеспеченным продовольствием на пять лет и может устроиться так, чтобы его хватило даже на семь лет. Насколько ясно представлял себе Франклин огромное значение продовольственного вопроса в арктическом плавании, видно было из того, что уже теперь, то есть в самом начале экспедиции, он проявлял заботу об увеличении имеющихся запасов провизии за счет свежей дичи: капитан Мартин был свидетелем засолки большого количества свежей птицы, производившейся матросами с кораблей Франклина, причем двенадцать человек охотников снова отправились за добычей. Капитан Мартин недолго гостил на «Эребусе», он вынужден был отказаться от приглашения пообедать, так как задул свежий попутный ветер, упустить который было бы непростительно.

Четыре дня спустя, 26 июля, в последний раз видели корабли Франклина. Это случилось к западу от бухты Мельвиля в Гренландии. Китобойное судно, йод начальством капитана Даннета, заметило два корабля, стоявшие рядом, зацепившись ледяным якорем за айсберг. Видимо корабли, оказавшиеся «Эребусом» и «Террором», искали удобного прохода к проливу Ланкастера. Семь офицеров, членов экспедиции, подошли на лодке к китобойному кораблю. Среди подъехавших был капитан Фицджемс. Все люди находились, видимо, в самом хорошем расположении духа. Даннета пригласили на следующий день к себе к столу, но капитан отказался прийти, ввиду благоприятного ветра для возвращения домой. По возвращении своем Даннет рассказывал, что в течение следующих трех недель состояние погоды было чрезвычайно благоприятным, и потому можно надеяться, что экспедиция за этот срок продвинулась далеко в нужном направлении. Эти сведения были получены в Англии в декабре 1845 года.