Пастораль сорок третьего года. Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Но мы же этого не знаем!

— К тому же нас интересует не сама вилла, а укрепления, которые строятся поблизости. О них нельзя спрашивать первого встречного энседовца, особенно выполняя задание. В этом случае у нас должна быть карта и соответствующие инструкции. Всем известно, что мофы смотрят на энседовцев свысока.

— Ты прав, но теперь поздно говорить об этом, — проворчал Схюлтс. Я отработал свою роль применительно к бункеру, выучил слова и не собираюсь все переделывать. Давай прекратим разговор на эту тему, иначе я запутаюсь.

Ван Дале, нехотя уступая, пожал плечами, а Схюлтс добавил:

— Главное, чтобы наш маленький задира не раскрывал рта; это важнее того, что скажу или не скажу я. — Он посмотрел назад. — Сидят абсолютно спокойно, уставившись вперед; из них выйдут отличные террористы.

— Буду страшно рад, когда все это кончится, — сказал Ван Дале.

Они медленно ехали по улице, впереди по мостовой шли две женщины с детьми, они недостаточно быстро отошли в сторону. Ван Дале пришлось притормозить, и Схюлтс бросил на одну из них свирепый взгляд. Он не мог установить, какой это произвело эффект, но, когда машина сворачивала за угол, на котором они стояли неделю тому назад, он обнаружил, что женщины над ним не смеялись. Впереди показалась улица, где живет Пурстампер: до его магазина оставалось восемь, шесть домов и, наконец, четыре дома. Ван Дале ехал очень медленно, почти на тормозах. Вдруг Схюлтс услышал, как он выругался, вопросительно посмотрел на Ван Дале и тот прошептал:

— В окнах нет фотографий. Ты не сможешь войти в дом. Действительно, витрина аптеки была совершенно пуста: никакой энседовской пропаганды. Судя по перешептыванию, Эскенсу и его товарищам это тоже бросилось в глаза. Окна верхнего этажа также были пусты. То ли Пурстампер собрался сменить фотографии, то ли его тактика медленного отступления отразилась в первую очередь на фотографиях, никто никогда не установит; одно было очевидно — их собственная тактика нуждалась в существенном изменении; будучи чужеземцами, они не могли зайти с вопросами к энседовцу, чей дом снаружи ничем не отличался от дома самого непримиримого врага мофов в городе.

Ван Дале ехал дальше; трое сидевших сзади ни о чем не спрашивали, что свидетельствовало об их сообразительности. Успокоив их жестом, Ван Дале сказал Схюлтсу:

— Тебе что-то понадобилось в магазине: я уже тебе говорил. В этом есть одно преимущество: он повернется к тебе спиной, если…

Его перебил Хаммер, тронув его за плечо. Обернувшись, они увидели, что Эскенс и Баллегоойен, отталкивая друг друга, смотрят в заднее стекло.

— Мне кажется, что он выходит из магазина, — сказал Хаммер.

— Да, это он! — воскликнул Эскенс — А с ним Петере, тоже энседовец, тот негодяй, который прошлым летом…

— Они пошли в другую сторону, — прошептал Хаммер.

— Что же дальше? — спросил Баллегоойен.

— Поедем за ним, — сказал Ван Дале. — Запомните: вы ничего не делаете и ни слова не говорите. Я постараюсь заманить его в машину: пусть покажет нам дорогу… Заговорить надо немедленно, Схюлтс. Он, конечно, носит свой значок. Начни с бункера, как договорились. Спроси о лесной дороге, о тихой дороге в интересах сохранения тайны. Ну вот и поворот на другую улицу, скорее обратно, иначе он уйдет от нас.

— Может быть, заодно прихватим и Петерса? — крикнул Эскенс.

Ван Дале резко обернулся и приказал Эскенсу:

— Прекратить разговоры! Без глупостей, черт побери! Понятно?

Эскенс замолчал. Баллегоойен проворчал что-то вроде «опять мы виноваты», а Хаммер сказал:

— Потерпи, Флип, придет черед и для Петерса… Поезжайте вперед, — попросил он Ван Дале. — Я не вижу их, но далеко от дома он, конечно, не уйдет.

Вскоре машина снова проехала мимо магазина. Недалеко от угла соседней улицы они увидели Пурстампера, а рядом с ним невысокого тучного мужчину без шляпы, со светлыми курчавыми волосами, который, энергично жестикулируя, оживленно рассказывал что-то. Пурстампер был в шляпе и шел, заложив руки за спину. Они шли по правой стороне улицы, по тротуару, Петерс ближе к домам. Чтобы заговорить с Пурстам-пером, Схюлтсу было достаточно немного высунуться из машины. Он уже начал опускать стекло, как оба пешехода остановились перед домом, хозяин которого меньше всего стыдился своих политических убеждений. В окнах красовался полный набор энседовских картинок: Восточный фронт, коммунистическая угроза, голландские эсэсовец и эсэсовка, счастливая семья; трудно поверить, что за такими окнами можно читать или писать без искусственного освещения. Схюлтс вспомнил, что здесь живет руководитель районной организации НСД. Петерс уже позвонил, когда машина замедлила ход. Схюлтс решительно отворил дверцу, выскочил из машины и пристально посмотрел в карие наглые глаза Пурстампера, стоявшего на краю тротуара. Тут открылась дверь и на пороге показалась служанка.

Схюлтс отдал честь и поспешно вскинул вверх правую руку, кляня себя за забывчивость. Двое робко последовали его примеру.

— Не может ли один из вас показать нам дорогу? — спросил Схюлтс по-немецки. — Я вижу, вы из НСД.

— Так точно, с удовольствием, — вежливо ответил Пурстампер. — Куда вам надо?

— Пойдемте со мной, — кратко бросил Схюлтс и собралс повернуть к машине.

— Я сейчас занят… У него есть время, — указал Пурстампер на Петерса, который услужливо вышел вперед.

Служанка с порога наблюдала за этой сценой.

— Нет, вы, — приказал Схюлтс. — Не он, а вы лично. Сейчас объясню почему.

Он еще не нашел объяснения, но полагался на вдохновение. Шаркающей походкой Пурстампер последовал за ним; Петере крикнул ему вслед: