Пастораль сорок третьего года. Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Наконец-то! — воскликнул Грикспоор; две темные фигуры в мерцающем свете керосиновых ламп бросились к нему и втащили в амбар. Сняв пальто и положив тросточку с портфелей рядом с одеждой, около люка, он сел и сразу же приступил к рассказу. Мертенс сунул сигарету ему в рот.

— Мы думали, что это Кор, — сказал Мертенс. — Он побежал встречать тебя…

— Лодочник, переправлявший меня, объяснил, что по дамбе я дойду быстрее. Его, шельму, разбирало любопытство, куда я иду. У вас все в порядке, ребята? А я провел такие два дня, мальчики! Незабываемые! В следующий раз идем все четверо, Кор — впереди, как факельщик. Теперь я уже разбираюсь во всех мерах предосторожности. Главное — не дрейфить. Не бояться ни при каких обстоятельствах. Боже праведный, какое я получил удовольствие!

— А нам привез что-нибудь? — спросил Грикспоор.

— До того ли мне было? Я истратил все свои деньги да еще и занял двести монет. Но уж если мы поедем вчетвером, то я плачу за всех. Идет? За Яна я тоже платил, пока он не бросил меня одного в писсуаре…

Тут он рассказал им о том, как это произошло, и о планах Яна ин'т Фелдта на будущее. Залаяла собака, и появился Ван Ваверен. Было пятнадцать минут одиннадцатого.

— Ян ничего не потеряет, если поедет в Германию, — сказал Мертенс в виде надгробного слова. — Он не трус, и, если у него есть девчонка, ему больше ничего не надо. Ну а этого добра там хватает… Я разговаривал с одним вернувшимся из Дортмунда. Он-то там не остался, потому что женат. Но боже, что там творилось в убежищах… Кошмар. Иногда не было света из-за бомбежки, так в темноте даже не разбирались, с кем паслись. То есть он-то этим не занимался, потому что был женат…

Слегка задетый тем, что его затерли, Кохэн перебил Мертенса:

— Прямо как в тайнике, где я прятался вчера ночью. Ну, скажу я вам, ребята…

И он рассказал о пирушке, сильно сгустив краски.

— Мы загадили Гитлера, пили всю ночь напролет, блевали так, что утром нас шестерых можно было тащить на помойку. Ну и деньки. Цените, что я не опоздал: это стоило кучу денег. Сюда я добрался в книжном ящике Гуго де Гроота, абсолютно черном, а сторожевые псы чуть не сграбастали мое удостоверение со мной в придачу. Помешал немецкий офицер, генерал или что-то в этом роде. Шикарный парень. Он и сказал сторожевым псам: «Руки прочь, олухи! Разве не видите, что в машине сидит важная особа? Не умеете обращаться вежливо с такими людьми! Проклятое отродье, не упустят случая побеспокоить человека. Ах, извините, господин фон Кохэн, что вам причинили беспокойство, больше это не повторится. Не обижайтесь. Мы стараемся изо всех сил, чтобы голландские евреи забыли, что попали к нам в руки. До свидания, господин фон Кохэн, будьте здоровы, господин фон Кохэн, счастливого пути!» И сторожевые псы склонились в поклоне, как…

— Хватит паясничать, — засмеялся Грикспоор. — Говори нормально.

Кохэн немного помолчал, а потом стал продолжать, наморщив лоб:

— В Амстердаме я слышал удивительную историю, достоверный случай. Один мой друг…

— Вы слышали лай собаки? — неребил Грикспоор.

— Нет, — ответил Мертенс. — Когда?

— Только что… Наверное, послышалось.

— Один мой друг скрывался в Амстердаме…

— Подожди немного, Ван Дейк. Пойду-ка взгляну, что там.

Мертенс поднялся и пошел к выходу. Кохэн просиял от слов Мертенса, который явно не хотел пропустить его рассказ. Все прислушивались к удалявшимся шагам. Собака не лаяла. Было около половины одиннадцатого. Кохэн расправил плечи, словно сбросил груз, и несколько раз зевнул.

— А как наши насекомые? — спросил он.

Никто не ответил. Все трое слушали, как башенные часы в деревне пробили пол-одиннадцатого. Видимо, дул южный ветер, боя городских часов они не слышали.

— Паршиво, — ответил Ван Ваверен. — Здорово кусают.

— Ты слишком много чешешься, — заметил Грикспоор. — Чем больше чешешься, тем сильнее они кусают…

— Так вот, — снова начал Кохэн. — Сейчас я расскажу вкратце. Когда вернется Мертенс, я повторю подробнее. Друг мой скрывался в Амстердаме рядом с публичным домом, куда захаживало много мофов. Дома в районе каналов старые, и его тайник был так удачно расположен, что во время облав он не мог определить точно, где он находится — в притоне или в своем доме. Вопрос в том, где провести границу. Девицы по четыре в ряд маршировали над его тайником, значит, он был недалеко от них. Ну и наслушался он там! Звукопроницаемость в тех домах большая, и, прячась в тайнике, он сидел, что называется, прямо в спальне третьего рейха. Удовольствие все равно ниже среднего, скажу я вам, но он все-таки забавлялся, и каждый раз там происходило что-то новенькое. Самый интересный случай я расскажу потом, а пока вот такой: однажды он услышал, как вошел моф — топ, топ, топ — и шлюха сказала: «Давай немного поболтаем». Все стихло, потом послышался шелест и хихиканье, затем скрип кровати, и наконец моф произнес назидательным тоном, словно поучая ребенка: «Давай, только поскорее». Вот и все, что мог сказать этот немецкий болван. «Давай, только поскорее». А еще говорят о немецкой лирической поэзии… В другой раз…

— Послушайте, — встревожился Грикспоор. — Где же Мертенс?

— Наверное, в уборной, — успокоил Ван Ваверен.

— Он уже был там в восемь часов.

Опять прислушались: все тихо. Вдруг, как им показалось, со стороны дома раздался протяжный крик «а-а-а…» и странный звук: шлепок, удар дерева по дереву или дерева по камню.

— Что случилось? — насторожился Грикспоор, повернув к входу свое голубоглазое юное лицо с вздернутым носом.