Пастораль сорок третьего года. Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— То, что я вам сейчас расскажу, останется строго между нами. Идет? Я ведь, в сущности, нарушаю данное слово…

— О господи! — возразил Кохэн, искренне встревоженный. — Тогда не надо. Зачем нарушать клятву…

Но Грикспоор уже не мог успокоиться. Мертенс заставил их всех поклясться, что они не проболтаются, прикурил сигарету от керосиновой лампы, которая уже начала чадить, прикрутил фитиль и начал шепотом рассказывать.

— Все это произошло, как в кино. Прежде всего я должен вам сказать, что в дело с нападением на карточное бюро и в то, что произошло потом, был замешан Эскенс, настройщик…

— Да уж знаем, — пренебрежительно заметил Грикспоор.

— Эскенс один из наших лучших людей; на вид такой маленький, невзрачный человечек, но готов на все, и мофов ненавидит просто люто. Они в сороковом убили его брата. Отличный парень этот Эскенс, вот только поговорить любит.

— Это точно, — сказал Грикспоор, имея в виду предпоследний пункт характеристики Эскенеа, Мертенс же подумал, что он подтверждает последний пункт, и взъелся на него.

— А ты лучше заткнись. Он отличный парень, говорю я вам, но есть у него один недостаток: никак не может себя сдержать, так и рвется выпить из них всю кровь. Все мы в какой-то мере животные, но все же умеем собой владеть.

— Я по крайней мере — безусловно, — кротко сказал Кохэн. Мертенс выжидающе посмотрел на него своими терпеливыми томными глазами, откашлялся в руку и продолжал:

— Не знаю, что было бы, если бы это он обнаружил Пурстампера возле телефона. По крайней мере, будь у него при себе оружие… но мы поставили ему условие: хочешь нам помогать — пожалуйста, только без оружия. Без вооруженного нападения. Для Эскенеа работа в НО слишком незначительна: добывать карточки и их распределять — это не для него; ему бы стрелять и колоть. «Маленький тигр» называем мы его. Одно только плохо: ростом не вышел, это мешает при маскировке, вот что я имею в виду. А впрочем, в нашем городе есть и другие мужчины маленького роста, и отказываться по такой причине от его услуг не было смысла. Сейчас я вам объясню, что происходит с карточками, когда они попадают в наши руки. Представьте себе, что вы впятером нападаете на карточное бюро; вы должны немедленно распределить карточки поровну между вами всеми, всегда есть риск, что кто-нибудь попадется. Когда вы впятером садитесь с карточками в машину, вы еще не уверены в своих шансах на успех, а потому весь риск надо поделить поровну. Это правило общепринятое, за исключением тех случаев, когда в вашу группу попадает человек из УГ.

— Это еще что такое? — спросил Кохэн. — Что за УГ? Только что я слышал, как ты своим твердым голосом заговорщика издал звуки «НО». Вряд ли это значит «начальное образование».

— Каждый ребенок знает, что такое УГ. Это Ударная группа. А НО означает Нидерландская организация помощи подпольщикам. УГ — это боевая группа. К ней-то, собственно, и должен был бы принадлежать Эскенс. В нее входят люди, которые выполняют всю черную работу. Обычно их вызывают из другого города, чаще всего из крупного. Если нужно провести особо важное задание, важную экзекуцию или что-нибудь в этом духе. Для этого следует обращаться в Главный штаб, и тогда их к вам направят; по крайней мере я думаю, что именно так это и делается. Теперь вы понимаете, что, если кто-нибудь из УГ получит карточки в свои руки, он может случайно, по рассеянности передать их в другую группу; такие люди редко занимаются мелочами и привыкли делать все в большом масштабе. Но это, как правило, бывает очень редко; этими делами по большей части занимается НО, насколько мне известно, мы ведь, в сущности, не знаем, как происходит в других местах, может, там все по-другому. Ну ладно, карточки поделили между участниками налета, потом их, не слишком поспешно, сдают в центральный пункт, где их сортируют, регистрируют и распределяют между нелегальными в зависимости от того, насколько они в них нуждаются; этими делами уже занимаются другие, и о них мне ничего не известно, а потому я не могу вам назвать ни одного имени.

— А нам и незачем их знать, — великодушно сказал Кохэн, — но дальше, дальше, ужасно интересно…

— Это не сразу делается, ведь раньше всего надо выяснить, как на это будут реагировать мофы; они иногда никак не реагируют, а иногда реагируют немедленно, а иной раз через некоторый промежуток времени. А если их случайно наведут на след центра, то вам пятерым несдобровать. Карточки мы между собой поделили, но так как мы чувствовали себя не совсем уверенно, то решили подержать их у себя до следующего дня, чтобы поглядеть, что же произойдет после полицейского расследования, допроса служащих бюро и тому подобного. Как потом оказалось, это было не лучшее решение, но это уже неважно. Это не имеет прямого отношения к моему рассказу. Машину мы оставили на том месте, где ей полагалось стоять, смыли с лица грим и разъехались по домам, каждый к себе. Эскенс живет в переулке, который весь под крышей, что-то вроде подворотни. Там он живет в хорошем домике, хоть снаружи и неказистом. Только он подкатил на своем велосипеде, а в воротах стоит моф. «Это вы Эскенс, настройщик?» Как это по-немецки?

— Der Klaviervirtuose, — сказал Кохэн.

— «Sie sind Herr Eskens, der Klaviervirtuose? Kommen Sie mit»[27]. «Зачем?» — спрашивает он. «Да вот, — отвечает моф, — так, мол, и так, у унтерштурмфюрера испортился рояль, а сегодня вечером у него будут гости…»

— Вот так штука! — сказал Кохэн.

— Это еще что, слушайте, что было дальше…

— Минутку, — сказал Кохэн, — а он откуда, этот унтер-штурмфюрер?

— Из Зеленой полиции, — сказал Грикспоор.

— Нет, из СД, — сказал Мертенс.

— Один черт, — сказал Грикспоор. — Что полевая жандармерия, что Зеленая полиция… все один черт, все это СД.

— Так или иначе, это мофы, — сказал Кохэн. — Но что собой представляет унтерштурмфюрер? Уж не тот ли этот фюрер, о котором фашисты говорят; «Ein Land, ein Volk, ein Führer»[28]?

Мертенс немного подумал:

— Наверное, в чине старшего лейтенанта, эсэсовец. Впрочем, СД — это, в сущности, и есть СС.

— Не всегда, — возразил Грикспоор.

— Что не всегда? Много ты разбираешься в их чинах! Можно подумать, что в Сопротивлении работаю не я, а ты. Во всяком случае, этот Зауэр, так зовут унтерштурмфюрера, — комендант немецкой полиции, и Эскенс должен был немедленно ехать к нему, на его виллу за город. Ему, конечно, хотелось отделаться от карточек, но это практически оказалось невозможным. Он-то рассчитывал, что зайдет домой за инструментом и успеет в это время выложить карточки из кармана, но не тут-то было: моф ему не доверял, верно, боялся, что Эскенс улизнет с черного хода, и ходил за ним повсюду по пятам, нигде не оставляя его одного, Эскенс даже в уборную и то не мог зайти. Но это еще ничего. Эскенс и немец сели на велосипеды. Эскенс со своей сумкой с инструментами и с карточками в кармане. Подъезжают они к вилле, там и штаб ихний находится. Эскенса ведут в дом, в шикарный салон, обставленный богатой мебелью, и оставляют наедине с роялем. Он приступает к работе, ударяет по клавишам, проверяет струны, а сам прислушивается к тому, что говорят в соседней комнате. Слышимость там, очевидно, хорошая, он разобрал почти все слова…

— Они всегда так орут, эти мофы… — сказал Кохэн.

— Зазвонил телефон, и он услыхал, как кто-то из немцев, может, даже сам Зауэр или кто другой, орет насчет карточек. Это о нас, подумал Эскенс, навострил уши, а сам не переставал ковыряться в винтиках и перебирать черные клавиши. И что бы вы думали он услыхал? Я не могу дословно передать, что они там по-немецки говорили, но смысл, в общем, заключался в том, что был отдан приказ задерживать и обыскивать всех велосипедистов-мужчин. Это мофы неплохо придумали: они ведь хорошо понимали, что наши люди оставили машину, на которой были вывезены карточки, где-нибудь за городом, а в город возвратились на велосипедах, с карточками в карманах. Правда, мы машину за городом не оставляли, но это произошло по случайным обстоятельствам, и об этом я вам ничего рассказывать не буду. Но они-то об этом ничего не знали; при всех условиях повальный обыск велосипедистов давал им какой-то шанс, и я до сих пор не могу понять, как могло произойти, что они не натолкнулись ни на одного из нас. Впрочем, Эскенс мог и неправильно понять телефонный разговор. Как бы то ни было, но от испуга душа у него ушла в пятки, не за себя, конечно, а за карточки. А вдруг моф, который меня сюда привез, — размышлял он, — который видел, что я приехал домой на велосипеде, без сумки с инструментами, расскажет здесь, так, мол, и так, и им легко может прийти в голову меня обыскать, и тогда я сгорю, как сигара, вернее, карточки сгорят…

— Как сигареты, — сказал Кохэн.

[27] Вы господин Эскенс, настройщик? Идемте со мной (нем.).

[28] «Одна страна, один народ, один фюрер» (нем.) — популярный фашистский лозунг.