– Жду ужина, – говорю.
– Ужин подан, – говорит. – Я же сказала.
– Вот как? – говорю. – Виноват, но я не слышал, чтобы сверху кто-нибудь сошел в столовую.
– Они не сойдут, – говорит. – Идите поужинайте, тогда я смогу им наверх отнести.
– Скоропостижно заболели? – говорю. – Ну и что сказал доктор? Надеюсь, не оспа?
– Идите же, Джейсон, – говорит. – Не задерживайте.
– Ну что ж, подождем ужина, – говорю и опять газету раскрываю.
Дилси, чувствую, смотрит на меня с порога. Продолжаю читать.
– Ну зачем вы это? – говорит. – Знаете же, сколько у меня и без того хлопот.
– Днем матушка спускалась вниз обедать, – говорю. – Конечно, если сейчас она себя чувствует хуже, делать нечего. Но тем, кто меня помоложе, придется потреблять купленные мной продукты за общим столом. Позовешь меня, когда ужин будет подан, – говорю и продолжаю читать газету. Слышу, как Дилси наверх взбирается, волоча ноги, кряхтит, охает, как будто лестница отвесная и каждая ступенька вышиной в три фута. Слышу голос ее у матушкиной двери, потом у Квентининой – та заперлась, должно быть, – потом обратно к матушке заковыляла, и матушка сама пошла, зовет Квентину. Теперь спускаются. Читаю газету.
Дилси снова стала на пороге.
– Ну идите же, – говорит, – пока нового неподобства не выдумали. Раскуролесились сегодня.
Вошел в столовую. Квентина сидит, опустив голову. Опять уже накрасилась. А нос белеет, как фарфоровый изолятор.
– Приятно, что вы чувствуете себя в состоянии сойти к столу, – говорю матушке.
– Я рада угодить тебе хоть этой малостью, – говорит. – Как бы плохо я себя ни чувствовала. Я ведь знаю, что после целодневного труда человеку хочется поужинать в кругу семьи. Я уж стараюсь угождать. Если бы только вы с Квентиной были в лучших отношениях. Мне бы тогда легче было.
– У нас с ней отношения нормальные, – говорю. – Я же не против, пускай хоть весь день у себя дуется там запершись. Но завтракать, обедать и ужинать попрошу к столу. Я понимаю, что я чересчур многого от нее требую, но такой порядок в моем доме. В вашем то есть.
– Дом твой, – говорит матушка. – Глава дома теперь ты ведь.
Квентина так и сидит, опустив голову. Я распределил жаркое по тарелкам, принялась за еду.
– Как там у тебя – хороший кусок мяса? – говорю. – Если нет, то я получше выберу.
Молчит.
– Я спрашиваю, хороший кусок мяса достался тебе? – говорю.
– Что? – говорит. – Да. Хороший.
– Может, еще риса положить? – говорю.
– Не надо, – говорит.
– А то добавлю, – говорю.
– Я больше не хочу, – говорит.
– Не за что, – говорю. – На здоровье.
– Ну, как голова? – опрашивает матушка.
– Какая голова? – говорю.
– Я боялась, что у тебя начинается приступ мигрени, – говорит. – Когда ты днем приезжал.