Рискуя и любя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Предательство Венеции раскрылось не сразу, однако я уже давно начал ее подозревать. Я подстроил ей ловушку, и она попалась.

— Она не догадывалась, что ты ее подозреваешь?

— Конечно, догадывалась. Она была на редкость умна. Но я подложил в ловушку приманку, от которой она не могла отказаться: имена двух наших высокопоставленных «кротов»в Кремле. Самому Олдричу Эймсу не удалось заполучить эту информацию. — Джон сурово сжал губы. — Я чуть не опоздал и едва успел захлопнуть мышеловку. Это случилось в разгар «холодной войны», и секретная информация ценилась очень высоко, так что она не решилась передавать ее по обычному каналу. Она сняла трубку, позвонила в советское посольство и попросила политического убежища, поскольку прекрасно понимала, что я до нее непременно доберусь, и хотела было сразу назвать имена.

Он с трудом перевел дух.

— Я застрелил ее, — наконец вымолвил он, уставившись взглядом в массивную каменную ограду. — Я мог бы просто ранить ее, но не стал этого делать. То, что она знала, имело слишком большое значение: я не мог рисковать такими ценными «кротами». Их надо было оставить на месте. Она уже успела сказать своему начальнику, что знает их имена; они бы перерыли небо и землю, чтобы ее разыскать, как бы далеко мы ее ни упрятали, в какую бы тюрьму ни поместили, какую бы охрану ни поставили. Поэтому я ее убил.

Они молча продолжали путь, переходя от клумбы к клумбе и любуясь искусно спланированным садом. Ниема по-прежнему сжимала его руку в своей и размышляла над тем, какой же силой воли обладал этот человек, вынужденный совершить такое, что просто не укладывалось в голове. Но он не искал себе оправданий, не пытался обелить себя или исказить факты. Он не один год жил с этим бременем, продолжая делать то, что делал.

Многие посчитали бы его чудовищем. Впрочем, им не дано видеть дальше собственного носа: они будут осуждать его за то, что он убил свою жену, или же просто посчитают, что никакая информация не стоит таких жертв. Но те, кто постоянно ходит по лезвию ножа, лучше знают, что имеет значение, а что нет. Даллас отдал жизнь за свою страну в другой битве, однако в той же войне.

Джон спас тысячи жизней, а не только тех двух «кротов». Советский Союз распался, перестала существовать Берлинская стена, и мир вроде бы в безопасности. Но он продолжал работать на передовой, подставляя себя под пули.

— А почему она не выдала тебя? — спросила Ниема. — За твою голову много бы дали.

— Спасибо на добром слове, — сухо заметил он. — Однако я стою гораздо меньше тех двоих. Мне доверяли, меня считали благонадежным, и поэтому я был ей полезен как прикрытие, но она и сама имела доступ к секретной информации на самом высоком уровне.

— Я даже представить себе не могу, как тебе удалось это пережить, — с горечью промолвила она и снова сжала его руку, пытаясь без слов сказать ему о том, как она сочувствует ему и как раскаивается в том, что затронула эту больную тему.

Он взглянул на нее сверху вниз, потом вскинул голову, оглянулся и потащил ее в цветущую беседку, подальше от посторонних глаз.

— Ну, держись, — предупредил он ее и склонился к ее лицу.

Его рот впился в ее губы жадно, страстно. Она обхватила его руками за плечи и прижалась к нему. Кровь стучала у нее в висках, сердце бешено колотилось. По ее телу пробежала томительная дрожь, и она еле сдержала стон, готовый сорваться с губ. Его язык проделывал медленный эротичный танец у нее во рту, входя и выходя. Обхватив руками ее бедра, он прижал ее к себе, и они еще теснее прильнули друг к другу. Ниема чувствовала, как растет в нем возбуждение, и ее охватила сладостная дрожь, в то время как рассудок давно уже бил тревогу. Она тщетно старалась не виснуть на нем, как безвольная тряпичная кукла.

Он оторвался от ее губ, и она взглянула на него затуманенным взором и пожалела, что он не снял темных очков и она не может разглядеть выражение его глаз. Все еще обнимая его, она прошептала:

— Кто здесь?

Он ухмыльнулся и ответил:

— Никого. Мне просто захотелось тебя поцеловать. Ниема яростно высвободилась из его объятий.

— Подлец! — выпалила она, тяжело дыша и сверля его гневным взглядом. Она хотела влепить ему пощечину, но вместо этого прикусила губу, чтобы не расхохотаться.

— Признаю свою вину. — Взяв ее за руку, он пошел с ней по дорожке мимо клумб. — Чего же ты ждала? Я рассказываю тебе историю, из которой следует, что я отпетый негодяй, а ты просишь у меня прощения. Вполне естественно, что мне захотелось тебя поцеловать.

— Я думала, что это ради работы.

— Не всегда, — ответил он, не глядя в ее сторону. — И не все.

Глава 21

Туфли на высоких каблуках определенно станут помехой, думала Ниема, пересматривая свой гардероб в надежде отыскать пару выходных туфель на плоской подошве. Высокие каблуки цокают при ходьбе, а бежать в них вообще невозможно. Подошла бы пара лодочек, но среди всего обилия обуви, что подобрал для нее Джон, не нашлось ничего подобного.

Ниема задумчиво уставилась на платье, которое собиралась надеть сегодня вечером. Черное шелковое платье с бретелями шириной в дюйм, которые расширялись, формируя изящное декольте с глубоким вырезом. Вырез украшала брошка из черного искусственного жемчуга с ниточками бусинок, свободно ниспадающими на грудь. У Ниемы имелись и другие платья, и все же она решила надеть черное, чтобы при необходимости раствориться в темноте.

Кроме черных туфель на шпильках, Ниема отыскала еще одну более-менее приемлемую пару, но это оказались черные босоножки на каждый день с растяжимыми ремешками. Она вытащила их из чемодана и стала думать, как бы придать им нарядный вид. В них, конечно, гораздо удобнее танцевать, но вид у них самый что ни на есть будничный. Ниема Джемисон не может допустить небрежность в подборе вечернего туалета. У нее изысканный вкус и чувство стиля.

— Господи, ну почему ты не неряха? — пробормотала она, обращаясь к своему второму Я.

Ниема в очередной раз оглядела платье — изысканно-простое и безупречно-элегантное, даже с этими черными ниточками жемчуга. Она поддела одну из нитей пальцем, и бусинки закачались. Они будут привлекать внимание к ее груди.

Она взглянула на черные босоножки, затем снова на жемчужные бусинки и с любопытством осмотрела брошку. Нити бусинок были прикреплены с обратной стороны брошки.

— Теперь займемся рукоделием, — буркнула она и отправилась за нитками и ножницами. Конечно, Ниема прекрасно отдавала себе отчет, почему с таким рвением занялась украшением босоножек: она просто старается не думать о Джоне и его словах о том, что он не все делает ради работы. И как прикажете понимать эту фразу? Он имел в виду ее, Ниему, или кого-то другого? В его жизни было столько всяких событий, что он вполне мог отнести эту фразочку на счет чего угодно. Большинство ведет ничем не примечательное существование, и им нечего скрывать, кроме, скажем, количества пивных, которые они посетили по пути с работы домой. Прошлое Джона было покрыто мраком таинственности, и никто никогда не узнает, что сделало его таким, какой он есть.