— Как к его выбору отнеслась Беатрис Хэмилтон?
— Думаю, что она пока не знает об этом.
— С мужской точки зрения я одобряю выбор Кузнецова, но мой ему совет — пусть постарается не потерять свою мисс, иначе это будет самое крупное поражение в его жизни… Но, пусть делает, что должен. Свершится, чему суждено…
— Я передам Коле твой совет, Максим…
— Нерешенные вопросы есть?
— Вопросов нет. Мы с Семой пока справляемя сами… Мы свободны, Максим?
— Да, Александр Александрович.
Макс протянул руку бывшему наставнику, но настоящему другу. Александр пожал ее. Захаров на секунду дольше задержал его руку в своей, потом, так же, рукопожатием, попрощался с Семеном…
Санников и Дружников покинули апартаменты.
— Арно, сколько у нас времени до отбытия в аэропорт?
— Два часа.
— Тогда распорядись на счет легкого перекуса для нас и для остальных мальчиков…
— Максим, приказать перестелить постель?
— Принеси белье, я сам перестелю.
Арно облегченно улыбнулся:
— Я рад за в… за тебя, Максим.
Макс наметил тень улыбки:
— Перестань скалить зубы… Уволю!..
— Сомневаюсь… меня очень беспокоило твое мужское здоровье…
Макс немного помолчал:
— Ладно, иди, выполняй приказы.
— С удовольствием, — снова улыбнулся Арно…
Коля выехал с территории аудиторского центра.
Марина достала из кармана телефон, позвонила Артуру и немного успокоилась — он только что спустился к консьержу, но опять пожаловался на сильный шум в голове и слабость.
Марина отключилась, немного подумала, снова включила телефон, позвонила Лиде. Дроздова была в десяти минутах езды от квартиры Артура и Марины, она ехала к ним стирать белье в полной уверенности, что хозяева будут на работе.
Марина объяснила ей ситуацию, получила от нее заверения, что все будет в порядке…
Бросая короткие, внимательные взгляды на Колю, Марина снова позвонила Артуру, сказала, что скоро к нему подъедет Лида, постаралась успокоить его, просила держать себя в руках и не раскисать, отключившись, наметила тень горькой усмешки:
— Что, Коля, осуждаешь меня за то, что от больного мужа «кручу любовь «с миллиардером?
Кузнецов сосредоточенно смотрел на дорогу:
— Нет, Ангел. Я сам такой же — как я могу тебя осуждать?.. Я все еще не пережил того, что потерял тебя… И… я люблю Беатрис, которую тоже могу потерять…