Владимир Михайлович видел встревоженность нового друга.
— Что случилось, Саша? Что — нибудь с Максимом?
— С ним, более или менее все в порядке, если не считать аварии с жертвами на руднике в Заполярье. Он сейчас летит туда… Володя, твоя дочь не совсем здорова. Я приехал за тобой по ее просьбе…
Душу Денисова сжала тревога:
— Мариночка с младенчества никогда ничем не болела… Беременна что ли?! — еще больше огорчился он.
— У Марины высокая температура и сильно болят ноги…
Владимир Михайлович открыл дверь в гостиную:
— Дина, я еду к Мариночке. Она тяжело заболела…
Дина Сергеевна почти выбежала в прихожую:
— Подожди меня, Володичка. Я еду с тобой. Твоя дочь — моя дочь…
Денисов бросил на жену благодарный взгляд, помог ей надеть пуховик…
Все трое быстро спустились вниз, сели в машину. Некоторое время ехали молча.
— Саша, должно быть произошло что — то из ряда вон выходящее. Наверняка Марина не скупясь тратила свои экстрасенсорные силы…
— Да, Володя. Ты правильно все понял…
— Рассказывай!..
И Александр не стал ничего скрывать. Рассказал о том, какие подарки приготовил для его дочери Максим, почему просил быть его рядом. Рассказал о том, как Максим и Марина встретились, разговаривали и танцевали, о том, как ушли в туалетную комнату, а когда вернулись, Максим сказал, что Леди едет с ним. Рассказал все, включая посещение доктора. Владимир Михайлович долго молчал, придавленный услышанным…
— Бедная девочка, как же она сейчас будет жить без своих экстрасенсорных возможностей?
Дина успокаивающим жестом прикоснулась к руке мужа:
— Все будет хорошо, Володичка. Главное — стала снижаться температура, значит Марина будет жить. Я уверена — и на ноги она встанет…
Денисов молча привлек к себе Дину…
Вскоре все трое торопливо поднимались по лестнице.
Владимир Михайлович открыл квартиру своим ключом, помог Дине раздеться, снял куртку.
В квартире было тихо. Везде горел свет, за исключением спальни. Дверь в нее была открыта.
Марина лежала на высоких подушках, с закрытыми глазами, с румянцем на щеках.
Артур лежал рядом, в одежде, со своего края поверх одеяла. Увидев вошедших, он поднялся на ноги, включил ночник на своей тумбочке.
Владимир Михайлович ничего не видел кроме Марины. Он быстро прошел в спальню, опустился перед дочерью на колени, взял ее горячие, с пунцовыми ладонями руки, начал целовать.
Марина открыла глаза, попыталась улыбнуться:
— Папа… как хорошо, что ты приехал… Побудь со мной…
— Побуду, доченька… Побуду… только выздоравливай…
Глаза Денисова наполнились слезами. По настоящему он заплакал третий раз в жизни. Первый раз — когда в юности ему пришлось расстаться с Верочкой. Второй раз — когда пришло понимание, что Верочки в этом мире больше нет. И сейчас — у постели дочери, которая была копией Верочки — у Марины были те же черты лица, те же роскошные, длинные, темные волосы, та же фигура, тот же поворот головы. И Марина, как и Верочка, любила играть «Лунную сонату»…