Мать ветров: рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сосчитав до десяти, Ранджан спросил:

— Как ты думаешь, папа, умеют они считать до десяти?

Мать Ранджана молча прижала к себе сына.

Слушайте, дельцы Нью-Йорка, Чикаго, Сан-Франциско! Сегодня Ранджан, мой сын, стал братом сыновей Розенбергов. Сегодня все дети мира объединились, чтобы бороться против вас. Можете ли вы считать до десяти, банкиры с Уолл-стрита?! Может быть, вы даже умеете считать до ста или до ста тысяч? Тогда сосчитайте, сколько сотен тысяч, сколько десятков миллионов детей порвали с вами в эту ночь и объединились с сыновьями Розенбергов. Когда же вас вздернут на виселицу? Кого из вас посадят на электрический стул?

Глупцы! Если папа не смог остановить вращение Земли, так как же вы сможете остановить движение за мир?

Так думал Шанкар.

Коперник и Бруно… Сакко и Ванцетти… Эттель и Джулиус Розенберг… Робби и Ранджан… Считайте! Считайте, пока вы можете считать. Это не доллары, которые вы можете зажать в своем кулаке. Это дети человечества. Разве мог кто-нибудь, со времен испанской инквизиции и до нынешнего электрического стула, остановить их?

Полночь. Спят дети, спит их мать, спит весь дом…

Никогда прежде не жгло так глаза, никогда прежде не были они так сухи. И хоть бы одна слезинка, чтобы оросить иссохшее сердце!

Шанкар встал и вышел из спальни. Пройдя в гостиную, он достал пластинку Поля Робсона «Святая ночь» и завел патефон.

«Тихая ночь. Святая ночь!» Глубокий, сильный голос Поля Робсона лился широко и просторно, освежал сердце Шанкара, словно живительный дождь. Дышать становилось легче.

«Тихая ночь. Святая ночь!» Тихая и святая, как жизнь Розенбергов, отданная ими во славу мира и справедливости.

Уснули розы, пышные кусты которых окружали веранду. Словно часовые на посту, застыли кокосовые пальмы. Вдали, за деревьями, смутно белела пена, венчавшая гребни морских волн.

ТЕНЬ ВИСЕЛИЦЫ

Почему нас страшат последние минуты жизни? Должно быть, потому, что только жизнь имеет смысл, только жизнь прекрасна.

Я вспоминаю последние минуты жизни Фироза, которого должны были казнить за убийство. В те дни я учился в колледже и ехал на летние каникулы к моему другу в Рамгарх. В вагоне третьего класса было очень тесно. С большим трудом я нашел место, где можно было спокойно стоять. Путь был долгий. Я простоял так несколько часов. Передо мной на скамье сидели две маленькие девочки и мальчик, которому было не более восьми-девяти лет. Рядом сидела их мать. Другую скамейку занимала женщина средних лет, одетая в шелковое сари серого цвета, и ее сыновья — два чисто одетых мальчика в маленьких муслиновых шапочках. Скорей всего это была семья какого-нибудь богатого сетха. Круглое надменное лицо женщины было печальным. Мальчики временами поглядывали на мать маленьких девочек, затем, отвернувшись, хватались за край материнского сари. Невольно привлекало внимание выражение их грустных испуганных лиц. Лицо другой матери было бледным. Из ее глаз, не переставая, текли слезы. Она вытирала их концом черной домотканной шали и все время смотрела в окно. На станциях ее сын покупал сахарный тростник, стебли сладких водяных растений и кормил своих сестренок.

Сыновья сетха с завистью смотрели на них и тут же начинали выпрашивать что-нибудь у своей матери. Нагнувшись, она доставала из-под скамейки корзину и, открыв крышку, вынимала яблоки, груши, виноград и давала мальчикам. Они с торжествующим видом смотрели на своего соседа и принимались за еду.

До Рамгарха было еще далеко. Я устал стоять и начал играть с маленькой девочкой, сидящей на краю скамейки. Я предложил ей конфеты, купленные на одной из станций. Девочка была очень милой. Скоро я уже сидел на ее месте, а она устроилась у меня на коленях.

Дотронувшись ручонкой до моего носа, она спросила:

— Ты куда едешь?

— В Рамгарх.

— Мама, мама! — закричала девочка, — он тоже едет в Рамгарх.

Мать взглянула на меня. Жена сетха и ее мальчики тоже посмотрели на меня. Но вскоре они снова перестали обращать на меня внимание. Только одна маленькая девочка по-прежнему проявляла ко мне интерес, — я был ее попутчиком, мы оба ехали в Рамгарх.

— А как зовут твоего отца? — спросил я у девочки.

— Фироз, — ответила она.

— Твой отец в Рамгархе?

— Да, он в тюрьме.

— В тюрьме? — переспросил я. Это не укладывалось у меня в голове. Теперь уже все пассажиры заинтересовались нашим разговором.

— Да, в Рамгархской тюрьме. Завтра его повесят, — спокойно ответила девочка, посасывая сахарный тростник.

— В тюрьме? Повесят?