- Не ходила, богом клянусь, не ходила, - отчаянно затрясла она головой. - Я к родичам шла, в Лаурпетеры. Это неподалеку оттуда.
- Ладно. Выясним. А сейчас брат уже воротился с работы?
- Да вроде должен быть, если опять не назюзюкался где-нибудь, - облегченно вздохнула Вилма.
Когда дверь за ней закрылась, Розниек гневно обернулся к Стабиню:
- Если ты еще когда-нибудь будешь подсказывать допрашиваемому, я тебе бутылку клея вылью за шиворот, так и знай. Будет тебе тогда симфония! А теперь сейчас же к Ошиням! Произведем обыск. Экспертиза одежды и обуви может рассказать кое-что.
XIII
Вековой лес был объят кромешной тьмой. На расстоянии двух шагов ничего не было видно. Лес замер в оцепенении. В предгрозовом безмолвии не шелохнется ни один листок. Внезапно огненный зигзаг молнии рассек небо и высветил ветхий домишко лесника Межсарги. Могучий раскат грома прогрохотал над высокой печной трубой и вершинами деревьев.
Посреди двора низкорослый плечистый мужчина инстинктивно замер и съежился, затем шлепающими шагами направился к дому. Он зажег карманный фонарик, деловито обследовал массивный висячий замок на двери и две сургучные печати. Постоял в раздумье, обошел дом и скрылся в пристройке. Немного погодя вынырнул оттуда, держа в руках ящик. Поставил его под окном, влез на него, вышиб стекло и, просунув руку вовнутрь, приподнял шпингалет. Через окно неизвестный проник в комнату. Осветил фонариком стену, снял висевшую на гвозде картину божественного содержания и стал ее рассматривать. Сверкнула молния, ударил гром - человек трусливо распластался на полу. Затем закрыл окно и принялся ворошить ящики комода и полки старинного шкафа, тщательно рассматривая каждую мелочь. Он спешил. Ему было жарко. Человек вытер влажный лоб, снял пиджак и остался в одной сорочке. Свет фонарика постепенно меркнул. Теперь уже было трудно что-либо рассмотреть. Он выпрямился, потер рукой поясницу, постоял посреди комнаты. Удар грома загрохотал почти одновременно со вспышкой молнии, ярко озарив комнату. По черепице забарабанили первые крупные капли дождя. Человек подошел к выключателю, поднял было руку, но передумал. Сняв с кроватей одеяла, он тщательно занавесил ими окна. Лишь после этого он зажег свет и продолжил свои поиски. Теперь его действия были лихорадочно торопливыми и хаотическими, он нервничал. Вещи на место уже не клал, а разбрасывал по комнате. Одежда, старые газеты и всякая всячина - все это валялось теперь на полу. В сенях он обнаружил большой бидон с керосином. Не раздумывая долго, человек втащил бидон в комнату и облил керосином пол и все, что на нем было нашвыряно. По углам комнаты разбросал старые газеты, распахнул окно, через которое влез в комнату. Достал из кармана спички и поджег газеты во всех четырех углах, а сам проворно вылез через окно. Притаясь на опушке леса, он глядел на разгорающийся костер до тех пор, покуда пламя не охватило высохшие за десятилетия бревенчатые стены. И тогда он растворился в ночной тьме.
XIV
Стабинь и Розниек, усевшись на мотоцикл, помчались в город. Однако не успели они проехать и трех километров, как небо покрылось тучами и сразу же потемнело. Стабинь затормозил у обочины.
- Доехать до города и думать нечего. Вымокнем до нитки.
- К тому же дорога раскисла, недолго и шею свернуть.
- Что ж, повернем назад. Переждем у Каркла. Он наверняка уже дома.
Гроза настигла путников у самого дома инспектора. Следователи проворно затолкали мотоцикл под навес, а сами бегом бросились к дому. В передней они долго отряхивали куртки и вытирали ноги о коврик. Каркл стоял в дверях и, посмеиваясь, смотрел на промокших коллег.
- Так и знал. Хочешь не хочешь, а гостей принимать придется.
- Гостей принимать - не дрова колоть, - отшутился Улдис Стабинь.
- Ого! - удивленно переглянулись Розниек и Стабинь. На столе в комнате красовался натюрморт - бутылка французского коньяка и коробка «Ассорти». Розниек повертел коробку в руках, внимательно вглядываясь в этикетку.
- Свежая, - удивился он, - выпущена в этом месяце.
- Конечно же, из сельмага Эджуса, - иронически заметил Стабинь.
- Купишь такую у нашего Эджуса, держи карман шире, - усмехнулся Каркл.
Розниек задумчиво наморщил лоб.
- В райцентре в последнее время таких конфет тоже не было в продаже. Где это ты раздобыл такое сокровище?
- А все там же! В Межсаргах, в кладовке на верхней полке. После вашего отъезда, прежде чем опечатать дом, мы с понятыми еще раз все осмотрели.
Стабинь осторожно взял бутылку за горлышко у самой пробки, поднял ее к свету и стал внимательно разглядывать.
- Вряд ли все это имеет связь с происшествием, - усомнился он. - Какой болван, привезя французский коньяк, будет пить обыкновенную водку. Вероятно, эти деликатесы были припасены для других целей.
- Не лишено логики, - согласился Розниек. - Но для кого этим женщинам было покупать столь дорогое угощение? Кроме того, как нам известно, ни одна из них в последнее время в Ригу не ездила. И все-таки надо проверить. Похоже, тут тоже может появиться ниточка, которая неизвестно куда потянется.
В комнату вошла жена Каркла - приветливая женщина с льняными волосами и сильными натруженными руками. Она несла поднос, нагруженный миской с горячим картофелем и тарелками с нарезанной ветчиной, мясом, сыром, хлебом.
- Ну что ты за человек, Алберт, - воскликнула она, - даже не догадался усадить гостей. - Она поставила поднос на стол и вышла. Через минуты две она принесла красивый глиняный кувшин, до краев наполненный домашним ячменным пивом, и глиняные кружки.
- Ого! - потер руки Стабинь. - Твоя Малда - золото. Попадись мне такая - женился бы, глазом не моргнув.
- Ищи, - пробасил Каркл, - а теперь, господа, прошу к столу. Как говорится, чем богаты, тем и рады, уж не обессудьте.