Седовласый эксперт взглянул на девушку и отечески улыбнулся.
- Все возможно, голубушка. В ее годы для инсульта достаточно и малой дозы алкоголя.
Улдис Стабинь с блокнотом подошел к секретарю.
- Можете рассказать поподробней о том, как жили Упениеце, с кем встречались, кто у них бывал?
- Дядя Криш знает больше, - сказала девушка. - Он почти ежедневно возит почту в Межсарги.
Услышав свое имя, Криш, низенький старичок в потрепанном френче почтового работника, с лысой, великоватой для его роста головой, встрепенулся.
- Покойница славная была старушка, - пробормотал он дрожащим голосом. - Добрый человек! Да будет ей земля пухом!
Следователь Розниек вглядывался в темные полосы на половицах, затем ножиком соскреб что-то с пола и высыпал в пробирку.
- Вы первый обнаружили Упениеце мертвой? - спросил он у почтальона. - А как вы вошли в дом?
Почтальон жалобно взглянул на врача, потом на участкового инспектора Каркла, словно ища у них поддержки.
- Как всегда, утром я развозил почту. Выехал рано, чтобы поспеть в поселок. Гляжу, дверь настежь. Вошел - и вот… Думал, еще не поздно спасти… Побежал звонить доктору…
- Что, что? - Инспектор Каркл, помогавший Стабиню производить осмотр комнаты, остановился. - А почему, когда мы с врачом приехали, дверь была заперта?
Розниек внимательно наблюдал за стариком. Почтальон ответил не сразу.
- Наверно, когда побежал, захлопнул дверь. Английский замок… Защелкнулся…
- А окно было открыто? - поинтересовался следователь.
Почтальон платком вытер лысину.
- Про это не скажу. Не заметил.
- Окно было открыто, - уточнил инспектор Каркл.
- Кто еще проживает в Межсаргах? - продолжал расспрашивать Розниек.
- Только Катрина Упениеце, дочь старухи. После происшествия ее никто не видел, - доложил лейтенант Каркл. Рядом с рослым Розниеком Каркл выглядел щуплым подростком.
- Послушай-ка, Алберт, - обратился к нему Улдис. - А может, Катрина на работе? Рано ушла и даже не знает, что мать… Где она работает, сколько ей лет?
Инспектор Каркл тревожно глянул на дверь, ведь и в самом деле, Катрина Упениеце могла в любую минуту прийти и застать эту страшную картину. Надо бы ее перехватить, подготовить…
- Работает она в колхозе, а лет ей за сорок, - задумчиво проговорил он и, закурив сигарету, подошел к раскрытому окну.
- Старушка скончалась примерно в час ночи, - сказал эксперт, - следовательно, дочь, если только она была дома, не могла не знать о случившемся. Кроме того - попрошу отметить в протоколе важное обстоятельство, - обратился он к Розниеку, - труп не перемещали. Трупные пятна находятся на спине. Никаких опасных для жизни телесных повреждений я не вижу. Лишь на обеих руках повыше локтей обширные кольцеобразные кровоподтеки, образовавшиеся еще при жизни.
Розниек нагнулся и внимательно осмотрел руки покойной, затем каждую в отдельности сфотографировал.
- Н-да, - проворчал он. - Все далеко не так просто. Смерть, возможно, и естественная, но обстоятельства все же странные. Не исключено насилие.
Интуицию называют вторым умом следователя. И она подсказывала Валдису, что клубок этот с налету не распутать. «Что-то загадочное в ее предсмертной усмешке. Нелегко мне будет извлечь тайну, которую она унесла в могилу. Потребуется, видимо, долгий, кропотливый труд. Нужны неопровержимые доказательства».
Комнату то и дело озаряла холодная молния фотовспышки - следователь фотографировал труп, пол, кровать, комод, стол.
- На кровати вроде бы лежали, - заметил он. - Подушки помяты.
- И на печке тоже, - послышался голос Стабиня из другой комнаты. - Гляди, подушка сброшена на пол, валяется чулок.