У незримой границы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Впрочем, пока что обходилось без приключений, а впереди уже виднелись какие-то строения. Раздумывая, к какому из них править, я заметил поблизости вышедшего на дорогу человека.

Когда он нерешительно подошел к нам, я спросил, какой из видневшихся хуторов носит название «Мелнземес».

- Да вот этот самый. Только сейчас там никого нет. Жена поехала на рынок, а я тут вожусь со скотиной…

Теперь вылез из коляски и мой спутник. Поздоровался со встречным и поинтересовался, живет ли на хуторе еще кто-нибудь.

- Да нет, мы одни остались. Молодежь переселилась в город.

- Значит, вы и есть лесник Витолс?

Лес окружал нас, и я подумал, что и на самом деле отыскать для лесника лучшее жилье было бы трудно.

- Да уж так получается. А вы что - ко мне, что ли?

- Да… То есть нет… Может быть, просто совпадение получилось. Понимаете, я тоже Витолс. Юрис Витолс. И в паспорте у меня записано отчество - Карлович. А вы - Карл Витолс. Я о вас ничего не знаю, только то, что мать моя погибла в аварии. Вырос я в детдоме. Прочитал о вас в журнале - и вот решил приехать…

Мне почудилось, что по лицу лесника промелькнула тень воспоминаний. В глазах вроде бы сверкнула радость, глубокое волнение: казалось, он не выдержит, бросится, обнимет сына. Но ни тот, ни другой не сдвинулись с места.

- Ты Юрис? Кто бы мог подумать! Прямо богатырь! А был таким маленьким, что нам и попрощаться толком не удалось.

Наконец-то лесник шагнул вперед. Шаг, другой… Капюшон его дождевика соскользнул на плечи, и я заметил, что они действительно очень похожи друг на друга. Только годы разнили их.

- Когда мама погибла, ты еще и ходить не умел. Я остался один, мотался туда-сюда, так что в детдоме тебе было лучше. Я думал, ты о нас и слышать не хочешь, вот и не стал напоминать о себе… Да что это я все про себя? Тебе-то как жилось? Что теперь делаешь?

Слова отца звучали как попытка оправдаться. Я слушал и не мог понять: почему он не пригласит сына в дом - посидеть, поговорить по душам? Неужели встреча эта так и завершится тут, на дороге, хотя отцовский дом - вот он, рядом? Они стояли друг против друга, самые близкие люди на свете - и одновременно такие чужие. Их разделяли два шага, всего лишь два шага, но я уже понял, что в этих двух шагах - пропасть. Нелепо, но это было так.

- Вот, окончил школу. Хотел поступить в медицинский, но не прошел по конкурсу. Через день-другой ухожу в армию.

Я хорошо видел: сын все еще ожидал, что вот-вот исчезнет неизвестно как возникший холодок, они прильнут друг к другу, заговорят о годах, проведенных врозь, и никто не будет оправдываться в чем-то, что уже позади. Но сам он не решался сделать первый шаг к сближению. Однажды от него уже отказались. И наверное, он боялся, что отвернутся и на этот раз.

- Да что же мы стоим? Может, зайдете в дом, если не спешите? - Кажется, до лесника наконец дошло, что становится просто неприличным расспрашивать сына, стоя посреди дороги, если рукой подать - свой дом.

Но он опоздал. Первая вспышка радости уже миновала. Вовсе не о такой встрече мечтал сын.

- Спасибо, здесь тоже неплохо. Да и дорогу так развезло, что выбраться со двора будет трудно. Ладно, будьте здоровы, отец. Из армии напишу.

- Когда ты теперь приедешь?

- Разве что после службы. Раньше не получится.

- В Риге живут твои брат с сестрой. Может, заедешь к ним?

Теперь я сообразил, почему во мне все росла неприязнь к леснику: слишком уж часто употреблял он слово «может». Может, заедете, может, зайдешь к брату - тебе как бы дают понять, что можешь, конечно, и зайти, но нужды особой в этом нет. Может… На этот раз слово, порой излучающее надежду, дышало прохладой.

- Если захотят написать мне, встретиться - дайте им мой адрес, обязательно отвечу. А теперь нам пора, - протянул руку Юрис.

И всё? Я невольно глянул на часы: вся встреча продолжалась только пять минут. Да пригласи же сына к себе, проси, делай что хочешь - только не позволяй ему уйти вот так! Мне хотелось крикнуть это человеку в брезентовом дождевике. Теперь в своем длиннополом одеянии он показался мне похожим на отшельника, которому удаленность от мира мешает чувствовать и поступать как люди.

Юрис уже сидел в коляске. По лицу отца снова мелькнула тень. Как знать, может быть, тень боли, вызванной тем, что свидание состоялось так неожиданно и он не успел подготовиться, собраться с чувствами. Но не исключено, то была и тень удовлетворения тем, что разговор остался уже позади.

Я включил мотор, доехал до ответвлявшейся к хутору дороги, там развернулся и тронулся в обратный путь. Отец Юриса стоял у дороги. Юрис помахал ему, но мне показалось, что лесник этого не заметил. Он снова нахлобучил капюшон на голову. Дождь понемногу усиливался. Через несколько секунд я оглянулся. Витолс все еще стоял на месте.

За всю дорогу Юрис не вымолвил ни слова. Бросив на него взгляд, я увидел, как он сидит, плотно закрыв глаза, словно уснув. Но выдавало напряженное выражение лица - на нем читались и горечь разочарования, и затаенная надежда, что все лучшее еще впереди, потому что своего отца он все-гаки нашел.

У станции мы обменялись адресами, такое желание возникло у нас одновременно. Отчего? Наверное, нелегкая поездка уже сблизила нас. Потом он писал мне письма, полные впечатлений от армейской службы. Служил он в Москве, увидел и узнал много нового.

Об отце он упомянул лишь однажды. Тот подал признак жизни - прислал пять рублей на сигареты. Но разве ради пятерки парень искал отца столько лет? Юрис в письме спрашивал, не лучше ли отправить деньги обратно. Но что я мог тут посоветовать? Это была его и только его боль.