Фердинанд Врангель. След на земле: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот врать-то горазды! Бают, что их сородич как-то в схватке зараз трех медведей уложил; одного ножом, другого топором, а третьего дубиной. Они, мол, напали, а он оборонялся. Да где ж это слыхано, чтоб три медведя на человека компанией нападали? Медведь, бывает, и сам нашего брата боится. А нападают лишь голодные шатуны, которые в берлогу не ложатся. Так они по одному завсегда бродят. Вот хвастуны так хвастуны!

Эту ночь провели в палатке. Внизу грозно рокотал Тукулан. И сладко было постепенно уходить в крепкий сон в сооруженном для себя логове из медвежьей шкуры.

Снег присыпал горную тропу, и местами, чтобы расчистить путь, приходилось браться за лопаты. Карабкаясь по скользким камням вверх, лошадей вели на поводу. На сей раз погода благоприятствовала: было ясно. По словам Решетникова, при ветрах и бурях здесь случалось, что лошади вместе с седоками увлекались в пропасть.

И вот наконец открылась вершина перевала. Остановились передохнуть. Все вокруг искрились от покрывавшего скалы инея. На севере проглядывала долина реки Яны — отсюда она берет свой путь к Ледовитому морю. Западная сторона была закрыта кряжем гор. Верховья рек, питающих Лену, остались позади.

Вниз спускались по северному, более пологому скату и вскоре повстречали на берегу Яны поварню — необитаемую избу для проезжих путников. Кто-то, проходивший тем же путем ранее, позаботился, чтобы наколоть возле нее запас сухих дров. Внутри обнаружили на полках у стола соль в банке, свечи. Задымил быстро растопленный очаг.

Перекусив, Врангель вышел с Решетниковым из избы. На всякий случай взяли ружья: вдруг удастся что-то подстрелить. Оказывается, они были здесь не одни. Слабый дымок тянулся от стоявшего поодаль на реке шалаша. Подошли ближе. У костра, поджав под себя ноги, сидел старый тунгус в ветхой камлейке. Две собаки, такие же старые, как хозяин, недовольно заворчали на пришельцев, но старик осадил их.

— Илэ нэнэденни?[12] — по-тунгусски приветствовал его Решетников.

Старик что-то пробормотал в ответ. Решетников задал еще несколько вопросов. Тунгус ответил и потом тоже спросил его о чем-то. Из шалаша, сделанного с помощью туго сплетенных веток ивы, вышла девочка лет десяти-двенадцати, тоже в камлейке и мягкой обуви из оленьей кожи. С любопытством взглянула на пришельцев темными грустными глазами.

— Старик говорит, — перевел Врангелю их беседу Решетников, — что караулит здесь диких оленей. Пока промысел скудный. Подстрелил лишь одного. А надо бы сделать запас на зиму. Дочь — вроде как домохозяйка. Готовит для него, пока он выслеживает зверей. Жаловался, что у него мало пороха. Нет ли, мол, у вас?

— Надо помочь ему, — встрепенулся Врангель. Он вернулся к их стану, достал из поклажи мешочек с порохом и вручил старику.

Старик взвесил мешок на руке, что-то спросил Решетникова, и тот, отрицательно махнув головой, ответил по-тунгусски. Потом пояснил Врангелю:

— Он хотел дать взамен мяса, но я отказался. Сказал, что это подарок. Что с них взять, сами-то едва живы!

— Луча[13] хороший! — на прощанье старик пожал обоим руки.

— И что же, Иван Федорович, когда отец охотится, неужели дочь живет здесь одна? — Врангелю это казалось невероятным.

— Так и живут, — пожал плечами Решетников. — Тунгусы ко всему привычны.

Станция в местечке Баралас оказалась самой благоустроенной из всех виденных ранее. Заведывавший ею пожилой якут (есаул, как называли его сородичи) содержал свою юрту в образцовом порядке: внутри чисто, выметено, на лавках — свежее сено, у входа — наколотый в реке лед для котлов и чайников.

Каким блаженством было скинуть с плеч тяжелые, покрытые ледяной коркой шубы, снять обувь и вытянуть ноги у жарко горящего очага. Чувство комфорта усилилось, когда внесли стол с угощением: строганина из жирного чира, мерзлое якутское масло, сырой олений мозг. Была предложена и горячая похлебка из конины.

Не испытывая большого доверия к свежемороженым блюдам, Врангель сразу начал с похлебки, но Решетников урезонил его:

— Попробуйте, Фердинанд Петрович, и строганину, и мозг. Это же вкуснятина — пальчики оближешь!

Непривычные поначалу деликатесы буквально таяли во рту.

После теплого ночлега — снова в путь. Яну переходили в двадцати верстах от Бараласа. Лед на ней оказался зеркально ровным, и лошади падали на каждом шагу. Перейти удалось лишь после того, как тропинку посыпали песком и золою.

У притока Яны, реки Догдо, Решетников, указав холм на том берегу, как бы мимоходом заметил:

— За холмом, в долине, Убиенное поле.

— Кого же там убивали?

— Тунгусов наши казаки, когда завоевывали этот край. Там многие свою могилу нашли.

— Стоит взглянуть, — в раздумье сказал Врангель и направил лошадь через реку.

И тут случилось неожиданное. Он еще не успел добраться до середины, как лед затрещал и лошадь стала проваливаться в пролом. Чувство опасности обострило реакцию всадника. Он мгновенно вытащил ноги из стремян и, упав грудью на край пролома, отполз от опасного места. Встал и, сокрушенно взглянув на вздыбившиеся льдины, пошел к берегу. Им овладела горечь потери и стыд, что так опростоволосился на глазах спутников.

Решетников и проводник Анисим, вероятно, видели, как все случилось, и уже подъезжали навстречу.

— Вот незадача, — пробормотал Врангель, — лошадь потерял, едва и сам не пропал.

— Лошадь? — весело осклабился Решетников. — Она цела, сейчас вытащим.

[12] Куда держишь путь? (эвенк.).

[13] Луча (эвенк.) — русский.