Стая (Потомство): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А еще ходили на танцы, играли в гольф, посещали рестораны, клубы, участвовали в общественной жизни и даже давали обеды.

Нет, это было не для него.

Первой причиной была жара.

Он был человеком, которому нравились разные времена года. Голые деревья в январе и зеленые в мае. Даже зима, когда наступали холода, да такие, что по утрам на улице подчас невозможно было сделать первый вдох, от разгоряченного тела валил пар, а потрескивавшие в печке дрова ласкали твой слух.

У брата же во Флориде тебя всегда и повсюду поджидала жара. Та самая жара, которая треть года была в общем-то даже приятной, вторую треть – в чем-то докучливой, но в последнюю вызывала у тебя такое ощущение, словно сидишь в паровом котле. Или продираешься сквозь испарения своего собственного тела.

Вторая же причина заключалась в том, что он никогда не считал себя очень уж общительным человеком.

Иногда в жизни Питерса наступали такие моменты, когда ему казалось, что он даже порадовался бы встрече с другой женщиной. О, во Флориде с этим не было бы никаких проблем. Ему даже показалось, что ни один из окружавших его брата людей не пребывал так долго в полном одиночестве. Однако для этого надо было ходить на всевозможные обеды, танцы и вообще иметь определенную склонность к подобного рода занятиям.

У него же не было склонности даже к тому, чтобы сейчас вот идти и открывать эту чертову дверь.

Питерс накинул банный халат, сунул ноги в шлепанцы и зашаркал через комнату. Как и всегда, он забыл оставить включенным свет на крыльце, а потому только сейчас щелкнул выключателем и распахнул дверь.

– Вик!

Передним, залитый лучами желтого света, и в самом деле стоял Вик Манетти. Позади него, опершись спиной о патрульную машину, маячил еще один полицейский, но с такого расстояния Питерс не мог разобрать, кто именно это был.

Манетти был у них «новеньким». Вот уже более двух лет занимая пост шерифа Мертвой речки, он для большинства здешних жителей по-прежнему оставался «новеньким» – а все потому, что прибыл сюда из Нью-Йорка, и к тому же был не из местных.

– Извини, Джордж, что разбудил.

– Да ладно, ничего.

Он уважал этого парня. Время от времени они встречались с ним за кружкой пива в Карибу, и Питерс рассказывал ему, как жил их городок в «те» времена – это чтобы парень лучше почувствовал обстановку. В целом у него сложилось впечатление, что Манетти был очень даже неплохим полицейским – спокойный, рассудительный, и впридачу ко всему, старательный. А для такой дыры, каким являлся их городишко, этого было более чем достаточно.

Но сейчас, стоя в дверях и глядя на шерифа, Питерс поймал себя на мысли о том, что никогда еще не видел парня таким расстроенным.

– Джордж, мне надо с тобой переговорить, – сказал он.

– Я так и понял. Зайдешь?

– Вообще-то я надеялся на то, что ты поедешь с нами.

Питерс сразу понял, что Манетти лихорадочно перебирает в мозгу, как бы получше объяснить свою просьбу, пока наконец не нашел то, что ему требовалось.

– Мне бы хотелось, чтобы ты взглянул на кое-что. Лично для меня. Ну, что-то вроде экспертизы.

– Экспертизы? – Питерс не смог сдержать улыбку. В Мертвой речке подобное слово приходилось слышать нечасто.

– Но только сразу предупреждаю – картина довольно отвратная.

Именно в тот момент у Питерса возникло некое чувство – возможно, сработало это самое слово, экспертиза, —однако в мозгу его словно вспыхнула лампочка, которая подсказала, что он уже знает, на что намекает Манетти.

И все же ему удалось заставить себя понадеяться на что-то лучшее.

– Я сейчас, минутку.

Он снова зашел в дом, скинул халат и шлепанцы, отыскал в шкафу аккуратно сложенные брюки и рубашку – даже несмотря на выпивку, опрятность оставалась такой его чертой, на которой Мэри, будь она жива, наверняка бы настаивала особо, – и вынул из-под кровати башмаки. Потом прошел в кухню, открыл холодильник, вынул картонную упаковку с апельсиновым соком и сделал несколько глотков. Затем направился в ванную, где сполоснул лицо и почистил зубы. Глянувшее из зеркала лицо вполне тянуло на все его шестьдесят шесть лет, а может, и поболее того.

Вернувшись в спальню, вынул из комода бумажник. Портрет Мэри стоял на прежнем месте – улыбающаяся, постаревшая, но все такая же симпатичная и милая. Рак тогда к ней еще не подобрался.

Следуя многолетней привычке, а возможно, и отвлекшись на фотографию, Питерс открыл еще один ящик комода, где лежали кобура и револьвер тридцать восьмого калибра, и уже наполовину вынул было их, когда вспомнил, что на сей раз они ему не понадобятся.

Оружие можно оставить молодежи.