Эйдриен посмотрела на него не без доли скепсиса.
– Давай проверим, – предложил Дюран. – Сходим туда. Не сегодня, конечно, а как-нибудь позже. К тому же в основном я вел записи на компьютере, так что вся информация о пациентах – в базе данных. И ты могла бы, я думаю, запросить в судебном порядке кассеты.
– Какие кассеты?
– Мы с твоей сестрой встречались дважды в неделю, – объяснил Дюран. – Каждый сеанс записывался на пленку – для страховой компании.
– Какой именно?
– «Совместное страхование граждан», их офис в Нью-Йорке. – Он замолчал и открыл баночку кока-колы. – А теперь расскажи ты что-нибудь. Для разнообразия.
Эйдриен озадаченно посмотрела на собеседника:
– Что, например?
Тот пожал плечами:
– Не знаю.
Она на миг задумалась и проговорила:
– У Никки было оружие.
Дюран поинтересовался:
– Какое?
– Винтовка.
Настала его очередь удивиться:
– Зачем ей понадобилась винтовка?
– Не знаю.
– Может, Нико собирала антиквариат? – предположил Джеффри.
Собеседница покачала головой:
– Это новая винтовка с телескопическим прицелом и глушителем.
– Не может быть!
– Кроме шуток, – ответила Эйдриен.
Дюран притих.
– О чем задумался?
– Просто пришло в голову: Никки страдала диссоциативным расстройством[23], которое обычно возникает после посттравматического шока.
– И что? – В глазах Эйдриен загорелся недобрый огонек. Она заподозрила, к чему клонил Дюран, и беседа приобретала очень неприятный оттенок.
– Может, она хотела кому-нибудь отомстить?
– За что? – спросила Эйдриен, и в ее голосе прозвучали неумолимые нотки.
– За то, что с ней сделали.