Она немного помолчала, злобно сверля его взглядом.
Нийл потянулся за остальной своей одеждой. Чем раньше он ускользнет от этого разговора и из ее дома, тем лучше.
— Мне следует объяснить тебе, — начала она медленно, — что я готова попробоваться на эту роль. Если это тебя не убедит…
Он представил себе, каким станет лицо Монтаны, когда он сообщит ей, что Джина Джермейн желает попробоваться на роль Никки. Полная чушь!
— Ну, я подумаю, — сказал он умиротворяющим тоном.
— А еще подумай, что у меня в спальне есть скрытая видеокамера. — Она не бесплодно побывала женой Макси Шолта, блестящего знатока всех запрещенных приемов.
— Что-о?
— Я ведь хочу только попробоваться, — ответила она нежно. — А тогда тебе решать, подхожу я или нет.
— Мы переезжаем! — объявил Бадди, войдя в квартиру, и закружил Ангель.
— Переезжаем? Не понимаю…
— Угу! — Он чмокнул ее в губы. — Дружок Бадди скоро станет звездой, и мы переезжаем.
— Ах, Бадди! Ты получил роль!
— Ну… вроде бы. Меня пригласили попробоваться. Но это чистая формальность, я-то знаю. Ведь все пробуются — даже Брандо должен был пробоваться для «Крестного отца».
— Неужели?
Он снова ее поцеловал.
— Ага. Я же тебе говорю — это для всех обязательно.
Она светло улыбнулась.
— Я знала, что скоро с нами случится что-то очень хорошее.
И вот!
Он погладил ее по животу.
— Что-то хорошее уже случилось, верно?
Она кивнула.
— Бадди, ты правда рад маленькому?
— Да конечно же! — Теперь, когда дела пошли на лад, так и было. Прощай, аборт! Привет, малыш! Зачем спрашивать? — Он ласково ее потискал.
Она опустила глаза.
— Просто… ну, утром… когда я тебе сказала…
— Я знаю. Вроде бы я сразу убежал. Но у меня забот по горло.
Пойми, детка, для меня на первом месте — дело, а потом можно и дух перевести.
— Бадди! — Она прильнула к нему. — Как я тебя люблю!
— Я тоже, конфетулька, я тоже.