— Само собой. Моя машина дальше по улице.
Она зашагала рядом с ним. От нее слабо пахло потом и сильно пряными духами.
— Какие танцы ты исполняешь? — спросил он.
— Художественные, — ответила она.
— Стриптизерка?
— Одна из лучших.
— Скромности тебе не занимать.
— А иди ты! Я правда одна из лучших и горжусь этим.
Они подошли к машине, он сел за руль и открыл правую дверцу.
— А ты актер, — заявила она, усаживаясь поудобнее. — Я могла бы сразу догадаться.
— Один из лучших, — быстро сказал он.
Она рассмеялась.
— Да уж! Потому-то ты и ездишь на этой рухляди.
— Она довозит меня, куда требуется. Я за рекламой не гонюсь.
— Не по карману, а?
— Ничего, справлюсь.
Она вытащила из сумочки сигарету с марихуаной и закурила.
— Вот что я тебе скажу, — начала она и предложила ему затяжку, но он мотнул головой. Кому надо, чтобы полицейские остановили их в такой час? — Из тебя получится потрясающий стриптизе?. Тело блеск, и ты умеешь двигаться.
Он расхохотался.
— Ну ты даешь!
Она осталась серьезной.
— Что тут забавного? Платят хорошо, и мужчины занимаются этим теперь наравне с женщинами.
— Я актер. Я же тебе сказал.
— Чем это мешает тебе раздеваться и брать за это деньги?
— Ты, конечно, скажешь, что Сильвестр Сталлоне сделал карьеру этим способом?
— Вот именно. Или ты не читаешь скандальную хронику?
— Этим грязным газетенкам верить нельзя. Ну, а твой приятель Банч… Кранч… Стена Иерихонская. Он раздевается?
— В голом виде на него и задаром смотреть не станут. Сутулые плечи, кривые коленки, и в хлебной корзинке всего ничего.
Он подрабатывает как официант — на голливудских вечеринках.
Думает, так его откроют.