— Может, тут ключ.
— Какой, на хрен, ключ? Где Ангель? — выкрикнул Бадди.
— Вашу жену мы найдем, — сказал Леон уверенно, хотя уверен отнюдь не был. — Но мне нужна информация. Кто такой Ферди Картрайт?
— Он-то тут при чем?
— Послушайте меня, — грубо бросил Леон. — Вы были у него рано утром. Потом его машина попала в аварию. Когда подоспела полиция, там уже никого не было. Но в машине осталась сумка Дека Эндрюса. — Он помолчал. — Давайте-ка, Бадди, рассказывайте, что вам известно.
— Ферди работает на моего агента Сейди Ласаль. Я заехал к нему сегодня утром. Хотел, чтобы он подскочил к Сейди и кое-что ей от меня передал.
— Он согласился?
— Да.
— Еще кто-нибудь там был?
— Какой-то парнишка.
— Его имя?
— Я-то откуда знаю? — взорвался Бадди. — Это что, поможет найти мою жену?
— Надеюсь, что да. Потому что это единственное, чем мы располагаем.
Он действовал осторожно. Никогда не знаешь, какие силы попытаются затащить тебя в ловушку. Даже в воздухе витала опасность. Жара. Враги подстерегают на каждом шагу.
На этот раз Дек подогнал фургон прямо к двери дома Сейди.
Прошелся по лужайке, заглядывая в окна.
Предвечернее солнце уходило за низко нависшие тучи. Пошел бы дождь, что ли. Дождя ему не хватает. Дождь — положительная сила. Жара — исчадие ада.
Он услышал, как в доме зазвонил телефон, но никто не подошел.
Правой рукой он провел по гладкому черепу. Потом достал из кармана рубашки ключи, которые стянул еще раньше, и открыл дверь.
Он всегда знал, что вернется к матери.
Царит тишина.
Как и должно быть.
Она съежилась на заднем сиденье фургона и пыталась сдерживать готовый прорваться крик. Боль утихла. Она разжала кулаки и глубоко вздохнула. В фургоне почти не было воздуха, приходилось давиться густой пылью. Она вся взмокла от пота, езда ее вконец вымотала. Слава богу, что остановились. Может, он ушел и оставил ее?
А что, если это ловушка?
Она с трудом пробралась к задней дверце и принялась слабо скрестись.
— Помогите… прошу… прошу… помогите же хоть кто-нибудь.
Как она прекрасна — его золотистый Ангел Надежды! Как не похожа на ту Джой, которую он встретил вначале Всхлипывает, пока он помогает ей выйти из фургона. Ничего.
Вода… слезы… все одно.
Он наполовину втащил, наполовину внес ее в дом. И знал, что желает ее, как не желал ни одну женщину на свете.
Это оттого, что она — по-настоящему его. Он вел ее по этой жизни, он изгнал из ее тела порок, с ним она прошла очищение.