Ангель дождалась, когда горничная уйдет, и взялась за работу.
Появились «Лизоль», и «Аджакс», и щетки, и тряпки. Длинные светлые волосы она убрала с лица, завязала сзади и серьезно принялась за уборку квартиры Бадди — так, как следует. Основательно. А не так — плюнул, и готово дело. Она хочет, чтобы к его при, езду все блестело. И будет блестеть.
Тихо напевая, она начала с ванной.
Леон Розмонт подъехал к дому в Сан-Диего, как раз когда Бадди уходил. Случаются порой идеальные совпадения, и Леон, сам того не зная, оказался в нужное время в нужном месте. Опоздай он на пять минут — и упустил бы Бадди.
Они встретились на крыльце, у входа.
— Извините, — сказал Леон резким голосом. — Вы Бадди Хадсон?
Бадди не был настроен вести беседы. Мужик — типичный полицейский. Черт! Они залезли в архивы и хотят теперь доследовать это дело.
— Да. Но слушайте… я ошибся сегодня утром. Насочинял всякого, знаете ли.
Леон странно на него посмотрел.
— Что-что?
— Вчера вечером надрался со страшной силой, — объяснял Бадди. — Можете убрать архив. Я даже не помню, что нес.
Леон нахмурился.
— А что вы несли?
— Э… вы полицейский?
Леон показал удостоверение. Бадди взглянул на него мельком. Сейчас ему было нужно одно — вернуться к Ангель и вернуть в свою жизнь немного любви.
— Мы можем зайти в дом и поговорить? — спросил Леон.
Бадди показал на дом.
— Туда? Да вы что? Я там нужен как собаке пятая нога.
— Нам надо поговорить. И я хочу, чтобы ваша мать послушала, что я скажу.
— Она не моя мать, приятель.
— И об этом я тоже хочу поговорить.
И он снял пропитанную кровью одежду и бросил в стиральную машину.
И стер чернильную надпись со лба и черноту вокруг глаз.
И голый встал на колени перед плакатом и притронулся к твердости, которую ощущал.
И испытал оргазм, бился в экстазе.
И изумлялся, почему это его плакат безобразят слова «Кто он — Бадди Хадсон?»
— Мне пора, — объявил Росс.
— Я рада, что мы с тобой поболтали, — сказала Монтана. — Как знать… если я когда-нибудь верну права на «Людей улицы»… найду средства…
— Вспомнишь обо мне.
— Разумеется.