Она кивнула.
Он неловко переминался с ноги на ногу, чувствуя себя каким-то малолетним обалдуем.
— Можно мне зайти в дом?
— Нет, — категорически отказала она.
— Слушай, — сказал он. — Я вернулся с тобой мириться. Мы, оба делали то, что не следует… но как там в старой пословице?..
Свой своему поневоле брат. Верно я говорю?
Она обеспокоенно посмотрела по сторонам, увидела, что одна соседка поливает у себя в садике, другая треплется с почтальоном.
— Что ж, зайди, пожалуй, — нехотя согласилась она. — Только не вздумай вести разговоры при Брайане. Понял?
Он вошел в дом за ней следом и глубоко вздохнул. Тот же запах… едва уловимая смесь чеснока, мускусного аромата духов и свежего белья. Его обуяла тоска по дому. Он готов, если и она готова, забыть и простить. Может, и Ангель как-нибудь сюда привезет.
Она провела его в гостиную, ту, что предназначена для гостей, и сказала:
— Садись.
На черном рояле — несколько фотографий в старинных серебряных рамочках. Бабушка с дедушкой в Италии — на фотографии цвета сепии. Их дочь, красавица, вся в белом, косы до пояса, Свадебная фотография, мужчина на снимке — не его отец. Брайан — маленьким мальчиком. Его фотографии нет. Где же старина Бадди, когда-то единственное счастье в ее жизни?
Она проследила за его взглядом и сказала:
— Я снова вышла замуж.
Как обухом по голове. А почему, собственно? Разве у нее не может быть своей жизни?
— Эй… это же здорово. — Тон был неискренним. — Значит, догадываюсь, у меня братишка… я хочу сказать, сводный вроде.
Это… а… замечательно.
— Нет, — возразила она с холодком. — Брайан не имеет к тебе абсолютно никакого отношения.
Ему опять нужна была семья, фамильные корни.
— Понимаю, злишься на меня. Я должен был дать знать о себе, но мне надо было с собой справиться. Ты ведь не можешь не признать: то, что случилось между нами, — ненормально.
Он помолчал, а потом продолжил настойчиво:
— Ты ведь должна признать, что и твоя вина есть.
Холодный взгляд.
— В чем?
Он повысил голос.
— Только не надо. Ты знаешь, в чем.
— На твоем месте я бы не стала из-за этого переживать.
— Слушай… десять лет я из-за этого переживаю. А сейчас просто хочу об этом забыть.
— Кровосмешение. Ты так думал?
Его шокировало, что она с таким безразличием произносит это запретное слово. Хватит с него. Лучше уйти. Непонятно, но захотелось плакать… Многие годы с ним такого не случалось.