Может, она здесь больше и не живет.
Может, умерла.
Есть надежда.
Он ненавидел себя за такие мысли.
Он сидел и мучился. Почему просто не подойти к дому, не позвонить в дверь и не покончить с этим делом?
Бадди решительно стал вылезать из машины, но в это время отворилась парадная дверь его бывшего дома и на улицу вышел мальчуган лет семи. Бадди остановился, а мальчуган подбежал к темно-бордовому пикапу, рывком открыл заднюю дверцу и залез в машину. Парадная дверь дома была открыта, и Бадди ждал, зная точно — с минуты на минуту она появится.
Так и случилось.
Он юркнул назад в машину с тем же чувством вины, что и в день, когда сбежал из дома. Снова как шестнадцатилетний. Ничуть она не изменилась.
Он был в полном смятении. Почему-то рассчитывал — надеялся, — что десять лет возьмут свое. Но даже издалека видно — она осталась, какой была. Прическа другая, вот и все. Роскошные кудри больше не спадают до пояса, она остригла до плеч свои рыжеватые волосы и выглядит еще моложе, чем ему запомнилась.
Сколько же ей лет? Он помнит, как спросил ее об этом, когда был восьмилетним ребенком, и как она его строго одернула:
«Дамы никогда не говорят о своем возрасте. Будь так добр, заруби это себе на носу».
Восемь лет мальчишке, а родная мать скрывает от него свой возраст.
Она села в пикап и уехала в другую сторону, оставив его в состоянии полного расстройства.
Он решил: торчать у дома и ждать, когда она с малышом вернется, — глупо. В Сан-Диего у него есть другие дела, и чем быстрее он все закончит и отправится назад в Лос-Анджелес к Ангель, тем лучше.
Вулфи Швайкер.
Не пора ли заявить в полицию?
Они настороженно изучали друг друга.
Элейн думала: «Господи, на кого я похожа!»
Росс думал: «Господи, на кого она похожа!»
У них всегда было много общего.
— А где Лина? — спросил он.
— Ушла, — ответила Элейн, в первый раз за целую вечность сознавая, что ногти у нее поломаны, волосы не причесаны и надето на ней черт знает что.
— А пижама-то моя, — упрекнул он.
— Знаю, — был ответ. Непонятно почему, но настроена она была довольно ветрено.
— Так я войду?
— Войдешь?
— Это мой дом, так ведь?
Она кивнула. Неверный, лживый изменник и подлец. Надо послать его подальше.
Но ведь неверный, лживый изменник — ее муж. И он вернулся.
— Входи, — сказала она.