— Подожди и увидишь. Обожаю сюрпризы, а ты?
— А? — На лице Бадди выразились шок и удивление.
Сейди заметила:
— В кинобизнесе никто ничего не гарантирует.
— Но роль-то мне дали, — озадаченно сказал он.
— Дали.
— Не могут они так со мной поступить! — заорал он.
— Продюсер — всемогущий бог. Что хочет, то и делает.
— Что б они сдохли, бляди! — выкрикнул он.
Ферди просунул голову в дверь.
— У вас тут все в порядке?
— В полном порядке, спасибо, — отозвалась Сейди.
Бадди даже не заметил, что их перебили. Что-то бормоча под нос, он тяжело опустился на стул.
Сейди взяла ручку с золотым пером и, теряя терпение, забарабанила по столу.
— Не распускайся. Маленькая неудача, и только-то. Гонорар заплатят полностью, и реклама для тебя неплохая. Подвернется кое-что и получше. — Она не хотела выдавать секрет и говорить, что кое-что уже подвернулось. С клиентами все хорошо в свое время.
— Боже! — охнул он. — А Монтана знает?
— Да. Завтра все это будет в газетах. И, Бадди… у меня для тебя сюрприз. В понедельник твой рекламный щит разойдется по всей Америке, так что возьми себя в руки и давай-ка чувствуй себя опять прекрасно. Сегодня Джина устраивает Россу вечеринку-сюрприз. Я хочу, чтобы ты там был. Никогда не знаешь, но, может, к вечеру у меня будет для тебя хорошая новость. Недаром я слыву самым расторопным агентом на Западе!
Он кивнул как можно радостней, про себя удивляясь, почему всякий раз, когда все уже вроде бы на мази, какой-нибудь умник что есть силы врезает ему ногой по яйцам.
Джина всегда готовилась к вечерним выходам в свет с посторонней помощью. Каждый вечер ровно в шесть в особняк приезжал профессиональный художник-гример, латиноамериканец.
Перед ним появлялась массажистка-венгерка, а после нее — француз-парикмахер.
Вкупе с садовниками-японцами, горничными-филиппинками и секретаршей-англичанкой дом ее становился настоящей Организацией Объединенных Наций. Семь великолепных спален с семью ванными комнатами, шесть огромных гостиных, квартиры для служащих и кухня такого размера, как в отеле, и все равно Россу было трудно найти для себя спокойный уголок.
Слуги вели себя с ним не так, как он привык. Это его бесило.
Они вели себя с ним, как с дружком кинозвезды, пребывая в блаженном неведении, что он тоже кинозвезда.
Джина заглянула в перерыве между гримом и прической.
— Звонил сегодня своему агенту? — спросила она решительно.
— А что, надо?
— Милый, каждый должен говорить со своим агентом по меньшей мере два раза в день.
— Зачем это?
— Затем, что рука все время должна быть на пульсе. — «Черт! — думала она. — Не знает еще, что фильм отменен, а я ему не скажу. Почему не звонит его дубиноголовый агент?»
— А как насчет моего пульса? — Глазки его умаслились.