— Нисколько, — серьезно сказала она и добавила:
— Ты по-прежнему употребляешь наркотики?
— Такой добродетельный, что даже травку не курю. — Он помолчал. — Можно мне хотя бы узнать, где ты?
— Я живу у друзей.
— Где?
— Неважно. Почему бы нам не поговорить завтра в это время?
— Идет.
— Только, пожалуйста, обещай мне, что не будешь пытаться меня увидеть, пока я сама не скажу.
— Честное скаутское.
Она тихо засмеялась.
— Ты никогда скаутом не был, Бадди.
— А теперь стал.
Она дала ему свой телефон, который он, еще не попрощавшись, уже знал наизусть.
Коко бросал на него свирепые взгляды, воздух наполнился отрицательными флюидами.
Бадди ни слова не сказал. Вышел из парикмахерской и не оглянулся.
Что до него, то Ангель вернется, это только вопрос времени.
— «Люди улицы» отменяются, — залепил Оливер Истерн. — Конец. Баста. Капут.
Монтана уставилась на него, не до конца понимая, что он говорит. Они были у него в кабинете — все сверкает, все отполировано до блеска, нигде ни пылинки. Нийла Грея похоронили час назад. Пышная заупокойная служба с приличной толпой.
Монтана вела себя с достоинством.
Мэрли с истеричными криками бросалась на гроб.
— Что? — наконец сказала Монтана, не веря своим ушам.
— Праздник кончился. — Он вполне наслаждался этой минутой, и ему не мешало, что перед ним — вдова, только-только скорбевшая у могилы. — Со всеми своими проволочками и задержками этот фильм уже стоил мне целого состояния. А теперь с безвременной… э… кончиной Нийлая могу получить страховку и покрыть убытки.
— Можешь что?
— Не беспокойся, тебе заплатят.
Голос Монтаны был ровный, но внутри она вся дрожала.
— Давай начистоту. Ты отменяешь фильм, чтобы получить страховку?
— Практичность в делах. Без нее В этом городе не выжить.
Все эмоции, которые она копила в себе и сдерживала, теперь прорвались наружу гневными обличительными словами:
— Ах ты, бездарный жополиз, пресмыкающийся говнюк! Как ты можешь такое сделать?
— Не следует скрывать свои мысли, Монтана. Выкладывай.