Уинифред глядела на него, как смотрят на разлагающийся труп.
Джой захлопала в ладоши — так дети радуются новой игрушке.
Потом сказала то, что говорить не следовало:
— Вот у видите, миссис Э., как мы поженимся, я Дека исправлю.
Вы и я — мы вместе за него возьмемся. — Она глупо захихикала. — Гриву заставим обрезать и одежу купить поприличнее. — Глаза у нее сияли. — Миссис Э., обещаю, из меня выйдет потрясная дочь. Вы меня полюбите. — Вся она излучала надежду. — Вот ей-ей!
Уинифред сначала таращилась на Джой, потом уставилась на Дека.
— Это то, что ты хочешь, сын? — спросила она, все еще не веря. — Эта… эта… шлюха?
Джой помрачнела.
Уиллис Эндрюс не отрывал взгляда от телевизора.
— Да, — сказал Дек.
Она презрительно скривила тонкие губы.
— Яне ослышалась, ты сказал «да»?
— Она меня любит, и я без нее не могу.
— Тебя любит. Разве тебя можно любить?
Кровь застучала у него в висках.
— А она любит.
— Ты к ней хоть раз пригляделся? Она же шваль.
— Эй… — начала было Джой, но никто ее не замечал.
— Со мной она добрая. Славная.
— Она жалкая уличная шваль. И даже такая она слишком хороша для тебя. Для тебя любая слишком хороша… ты ведь знаешь, да?
Джой вся съежилась на ветхом коричневом диване. Где-то она, наверное, переборщила. Лучше бы сейчас заткнуться, пока не удастся все вернуть в нормальную колею.
Уинифред продолжала поливать сына, измывалась над ним, обрушивая на него жестким непреклонным голосом оскорбление за оскорблением.
Всю жизнь он сносил это. И никогда прежде не оправдывался и не пытался отвечать тем же. Даже когда они заставили его продать машину — гордость его и утеху. Но когда тут сидит Джой и слушает…
— Ненавижу тебя! — вдруг заорал он. — Лучше б ты сдохла, когда меня рожала! Лучше бы ты в жопу подохла! Ты мне жизнь испортила!
Потрясенная, Уинифред на какое-то мгновение умолкла.
— Ах ты, паразит неблагодарный! — вскипела она. — Грубости от грубой сволочи?!. Мы тебя из грязи вытащили. Дали тебе крышу над головой, накормили, одели. Хоть ты нам и неродной. Своей матери ты не нужен был…
— Уинифред, — попытался вмешаться Уиллис.
— Молчи! — зашлась она в злобе. — Пора ему узнать правду.
Дек помотал головой. Что она болтает? Он ничего не понимал.
— Мы тебя купили, — сказала она; глаза ее, обычно тусклые, чуть ли не горели. — Как покупают собачонок. Выбрали тебя… как щенка в помете. Ха! Тот еще выбор.