Двадцать минут он ждал, а когда она не появилась, отправился ее искать и нашел в своей гардеробной, где она в бешенстве швыряла одежду в раскрытый чемодан.
Минуту он стоял и смотрел в полном замешательстве. Затем он наконец понял, что происходит, и заорал:
— Что ты, мать твою, делаешь?
Хотя и без того было ясно, что она собирается вышвырнуть его из дома.
— Мне… осточертело… Росс, — сквозь зубы проговорила она с перекошенным от ярости лицом. — Как… ты… посмел! Как… ты… посмел! С… моей… лучшей… подругой — сукин ты сын! — изменять мне!
Он усвоил с младых ногтей, что надо все отрицать.
— Понятия не имею, о чем это ты, — сказал он, стараясь казаться оскорбленным.
— Не прикидывайся! — выпалила она, швыряя шелковые рубашки на ботинки ручной работы. — Побереги свое актерство для кино.
Он усвоил с младых ногтей, что нападение — лучшая защита.
— Кто бы это говорил! А как насчет тебя и этого переростка-физкультурника?
Ее рука, готовая швырнуть свитер работы Ива Сен-Лорана, на мгновение замерла.
— Не смей меня ни в чем обвинять! Я была тебе замечательной женой, настоящим приобретением, но чтоб ты когда-нибудь по-настоящему понимал это!
Она швырнула свитер ему в лицо, исходя злобой.
— Карен Ланкастер, да неужели? Я думала, что у тебя получше вкус.
Он взорвался:
— Откуда вкусу взяться? Я ведь женился на, тебе.
Элейн захлопнула чемодан, сунула ему.
— Вон! — прошипела она.
Он был не в трезвом уме, иначе бы никогда не ушел.
— Вон! — повторила она.
— Не беспокойся, уйду. По горло сыт твоим фригидным нытьем.
Она довела его до дверей.
— Завтра же позвоню Марвину Митчельсону11, — гордо объявила она. — И когда я с тобой разделаюсь, ты сможешь позволить себе молочко, только подоив сиськи Карен Ланкастер!
— Пошла бы ты на…. ноющая сука. Та хотя бы не сопрет ничего.
— Вон! — завизжала она, и он вдруг очутился за порогом собственного дома в половине третьего ночи, и деться ему было некуда.
Когда Бадди наконец поднялся и бросился к воротам, они уже были закрыты. Он по-прежнему слышал, как вдали лает собака, но лай не приближался, и от этого ему стало полегче. Не хватает только, чтобы какой-нибудь бешеный пес вцепился ему в глотку.
Рука, которую он ушиб при падении, болела. Может, перелом. Кому вчинить за это иск? Не Джине Джермейн — это точно.
И еще. Сможет ли он со сломанной рукой играть Винни?
А еще важнее, сможет ли он со сломанной рукой перелезть через ворота? Он сделал попытку, но ничего не вышло, только разорвал шелковую рубашку.
— Монтана! — тревожно крикнул он в темноту.
[11] Известный калифорнийский адвокат, специализировавшийся на бракоразводных процессах голливудских знаменитостей.