Она помахала Уоррену Битти и Джеку Николсону, которые, опоздав, только-только появились.
— Иногда проснусь среди ночи, — продолжал он, — и думаю про себя: почему тут не лежит Сейди? Почему нет ее рядом?
С мягким теплым телом и с дивными большими сиськами.
Этот мужик по-прежнему называет их сиськами. Прямо ей в лицо. И думает, что ей это льстит. Он что, ничего не слышал о движении феминисток и сексуальной революции? Вяжется к ней как к дуре-девке, которой зубы заговорил — и тащи в постель.
Бедный Росс. За эти долгие годы так ничему и не научился.
А он совсем разошелся.
— Я хочу тебя, Сейди, — шептал он. — Я так тебя хочу, что, если ты сунешь ко мне сейчас руку под столом, почувствуешь, как сильно я хочу.
— Желаю, чтобы меня отвезли домой, — сухо бросила Фрэнсис Кавендиш.
— Сейчас?
— Нет. Можно и завтра утром. — Она прищурила недобрые глаза. — Сию же минуту, Бадди.
— Но вечер-то как раз и начинается.
— А для нас он как раз кончается.
На какое-то мгновение он подумал, что надо бы послать ее куда подальше. В конце концов, он теперь — в «Людях улицы».
Кому нужна Фрэнсис Кавендиш? Но здравый смысл взял верх, и он решил отвезти ее домой, потом вернуться на прием, отозвать Ангель в сторону и поговорить с ней начистоту.
— Поехали, — сказал он, довольный своим решением.
— Я должна попрощаться с Конти.
На это он и рассчитывал. Пока Фрэнсис благодарила Элейн, он поспешил к столику Ангель, наклонился к ней и сказал:
— Мне надо отъехать кое-куда, но через двадцать минут я буду обратно, нам надо поговорить… и чтоб не встревали никакие охломоны. Уж это ты должна бы для меня сделать?
Она нахмурила брови.
— Я тебе ничего не должна. После того что Шелли мне рассказала…
— Что тебе рассказала Шелли?
— Что ты и она… — Ангель запнулась, не в состоянии повторить. — Это правда?
Пропади пропадом эта Шелли! Она что, опять болтала с Ангель, а ему не сказала?
— Что происходит, дорогая? — спросил мужчина в кудряшках, сидевший слева от нее и теперь ухе не такой ослепительный, а, наоборот, неряшливый и растрепанный. Ангель пропустила его слова мимо ушей и отодвинулась от стола.
— Ладно, давай поговорим. Уединимся где-нибудь, где тихо и…
— Бадди, я жду, — скомандовала, подходя к ним, Фрэнсис Кавендиш.
— Через двадцать минут, — в отчаянии прошептал он хрипло. — Вот только отвезу эту бабу домой. Вроде как моя работа, понятно?
Она печально кивнула. Бадди не меняется. Что толку разговаривать с ним?
— Уверяю тебя, Монтана, она подходит. Больше, чем все, кого пробовали, — волновался Оливер. — Я хочу, чтобы ты с ней поговорила. Тебя она послушает. Когда…
— Что, по-твоему, могло случиться с Нийлом? Может, позвонить в полицию? — перебила она, тревожась.