— Бывший двадцативосьмилетний спасатель шести футов двух дюймов роста, а теперь самый модный инструктор по гимнастике в Беверли-Хиллз, лично рекомендуемый Биби Саттон.
— Этот педик! — Росс захохотал.
— И то и другое, милый. Есть большая разница между голубыми и работающими на два фронта. Наш Рон, бесспорно, работает на все фронты, включая и тылы, могу тебя в этом заверить.
А в данное время он обеспечивает Элейн всем, что, по-твоему, дома ее не интересует. Ее обрабатывают по-царски, Росс. Просто погляди на нее, если сомневаешься. Она прямо вся светится.
— Элейн не трахается направо и налево, — ответил он резко, пытаясь вспомнить, когда в последний раз обращал внимание на то, как выглядит его жена.
Карен грациозно спрыгнула с кровати.
— Ну, как хочешь, — нежно проворковала она. — Я еще не встречала мужчину, который искренне верил бы, что жена может ему изменять. Даже если сам бросается на все, что дышит.
Элейн? Изменяет?
Чушь собачья.
Элейн занята домом, одеждой, приемами, светской жизнью.
Секс ей просто не по нутру.
— Послушай, — сказал он убежденно. — Я знаю, что Элейн не способна так со мной поступить.
— Но ты же с ней поступаешь так!
— Это совсем другое.
Карен вытянула губы и выразительно чмокнула.
— Собственник и шовинист!
— Корова!
Она выбрала патрончик из серебряной коробочки, прыгнула назад на кровать и, сев по-турецки, закурила. Росс следил за ней, и у него чесались пальцы вновь взяться за соски.
— И ты бы принял к сердцу? — спросила она невинно, затянулась и вручила патрончик ему.
Он вдохнул глубоко, расслабляясь.
— Да, принял бы!
А что? Он оплачивает счета. Он оплачивает ее ногти, ее волосы, ее одежду, ее гимнастический класс. Она — миссис Росс Конти. И если трахается на стороне (в чем он искренне сомневается), то ведь это прямой вызов его мужской силе!
— А почему? — спросила Карен.
— Может, хватит вопросов? Кого это трогает?
— Тебя. И очень заметно.
Семя было брошено в борозду. Что и требовалось.
Ангель сразу стала всеобщей любимицей в парикмахерском салоне Коко. Она сидела за своим столом — наивные огромные глаза, нежная кожа, распущенные по плечам шелковистые золотые волосы. Какая чудесная перемена после отлакированной Дарлены, верховной жрицы по части зло-ехидства.
«Кто она? — спрашивали все у Коко. — Где вы ее выкопали?
Такая милая, такая вежливая!»
«Знаю, знаю!»— прищелкивал языком Коко, оберегая ее, точно ревнивый сводник, пугаясь мысли, что ее похитит у него рыскающий разведчик талантов. Впервые в его салоне воцарились мир и тишина. Ни взбешенных истеричек, ни жестоких схваток из-за путаницы в записях. Ее присутствие успокаивало даже Раймондо, самого темпераментного из его мастеров. И он держался на почтительном расстоянии — то есть не щипал ее за задницу, когда она проходила мимо.