ПСС. Том 60. Письма, 1856-1862 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

² Е. Н. Шостак. О ней см. прим. 9 к п. 88. Письмо ее к Толстому неизвестно.

³ Петр Петрович Новосильцев (1797—1869). По словам Гоголя, Новосильцев «был знаком всем нашим литераторам и вращался в их кругу». Он упоминается в одном из писем Пушкина к Е. М. Хитрово.

⁴ Афанасий Неофитович Шеншин (1775—1852) — отец А. А. Фета, умерший от гангрены конечностей. О нем см. А. Фет» «Мои воспоминания», I, М. 1890, стр. 2—21 и 67—69.

⁵ Будучи за границей (во Франценсбаде) в 1856 г., Н. А. Шеншина увлеклась неким Эрбелем. Свадьба должна была быть в Париже, но Эрбель не сдержал слова (см. А. Фет, «Мои воспоминания», I, стр. 145—147 и 165—167). Это разочарование Н. А. Шеншина пережила настолько тяжело, что, вернувшись в Новоселки, заболела психическим расстройством.

⁶ О женитьбе Борисова см. А. Фет, «Мои воспоминания», I, стр. 215— 216, 220—222.

⁷ Петр Иванович Борисов.

⁸ Имение И. С. Тургенева — Спасское.

⁹ Письмо Фета к Тургеневу неизвестно.

¹⁰ Гр. Николай Яковлевич Ростовцев (1831—1897) — сын деятеля по крестьянской реформе Я. И. Ростовцева, служил в 1854—1855 гг. обер-офицером артиллерии Южной армии. В октябре — ноябре 1854 г. был вместе с Толстым членом кружка офицеров, затевавших издание журнала для солдат. Об этом см. т. 59, стр. 282—283, и статью «О военном журнале Л. Н. Толстого и его сотоварищей по армии» — «Толстой 1850— 1860. Материалы, статьи». Редакция В. И. Срезневского, Л. 1927.

На это письмо Толстого А. А. Толстая ответила 1 декабря 1859 г. из Ниццы. См. ПТ, стр. 139—141.

156. А. А. Фету и И. П. Борисову.

1859 г. Октября 24. Я. П.

Душенька дяденька Фетинька. Ей Богу душенька, и я вас ужасно, ужасно люблю. Вот те и всё. Повести писать глупо, стыдно. Стихи писать....... Пожалуй пишите; но любить хорошего человека очень приятно. А может быть, против моей воли и сознания, не я, а сидящая во мне еще не [[1]] повесть, заставляет любить вас. Что-то иногда так кажется. Что ни делай, а — между навозом и каростой нет, нет да возьмешь и сочинишь. Спасибо, что еще писать себе не позволяю и не позволю. Изо всех сил благодарю вас за хлопоты о ветеринаре и пр. Нашел я Тульского и начал леченье, что будет, — не знаю. Да и чорт с ними со всеми. — Дружинин просит по дружбе сочинить повесть. Я, право, хочу сочинить. Такую сочиню, что уж ничего не будет. Шах персидской курит табак, а я тебя люблю. Вот она шутка-то. Без шуток, что ваш Гафиз? Ведь как ни вертись, а верх мудрости и твердости для меня, это только радоваться чужою поэзиею, а свою собственную не пускать в люди в уродливом наряде, а самому есть с хлебом насущным. А иногда так вдруг захочется быть великим человеком и так досадно, что до сих пор еще это не сделалось. Даже поскорей торопишься вставать или доедать обед, чтобы начинать. Всех так называемых глупостей не переговоришь, но приятно хоть одну сказать такому дяденьке, как вы, который живет только одними так называемыми глупостями «закурдялами». Пришлите мне одно самое здоровое, переведенное вами стихотворенье Гафиза me faire venir l’eau à la bouche,¹ a я вам пришлю образчик пшеницы. — Охота надоела смерть. Погода стоит прелестная, но я один не езжу. Гончие ваши, Иван Петрович, живы и здоровы, равно Прокофий и серой мерин. Очень благодарю вас за разрешенье и воспользуюсь им до порош. Тогда отправлю Прокофья с гончими. Из красного зверя, с тех пор как с вами расстался, травил и затравил одну лисицу, около себя в полях и сам. На днях напишу вам, а теперь только благодарю за хлопоты и крепко обнимаю. Энциклопедию пришлите. Вы напрашиваетесь на комиссию, так вот вам. Сестре нужен фортепьяно для обучения детей, крепкой и дешевый, но прочный, от 100 до 200 р. сер. Она писала уже одному знакомому, поэтому хлопоты могли бы пропасть даром; но ежели попадется, отпишите. Марье Петровне целую руку. — Тетинька очень благодарна за память. И это не фраза, а всякий раз как я ей прочту вашу приписку,² она улыбнется, наклонит голову и скажет: однако (почему однако?), какой славный человек этот Фет. — А я знаю, за что славный: за то, что она думает, что он меня очень любит. — Ну с, прощайте. Пописывайте мне иногда без возбудителя Ветеринара.

Л. Толстой.

24 Октября.

Впервые опубликовано А. А. Фетом в «Моих воспоминаниях», I, стр. 279—281.

¹ [чтобы мне полакомиться,]

² Письмо Фета к Толстому неизвестно.

157. Б. Н. Чичерину.

1859 г. Октября конец — ноября начало. Я. П.

Благодарствуй за твое письмо, любезный друг Чичерин.1 Я уже боялся, что ты бросил писать ко мне за мою неакуратность, причиной которой ничего и всё — моя натура. Ну да что, это точно к родителям — объясненье. Давно мы не видались, мой друг, и хотелось бы попримериться друг на друга: на много ли разъехались — кто куда? Я думаю иногда, что многое, многое во мне изменилось с тех пор, как мы, глядя друг на друга, ели quatre mediants2 ou3 Шевалье,4 и думаю тоже, что это тупоумие эгоизма, который только над собой видит следы времени, а не чует их в других. И у тебя в душе, я чай, многое повыросло, многое повыкрошилось за эти 11/2 года, и опять нам будет хорошо вместе. —

Хотел я было пофило[соф]ствовать с тобой о бессмертии души и о прочих, но на этом месте 3-го дня помешали мне, и теперь не знаю, как допишется. Дам отчет тебе в своем прошедшем и планов будущего. Жил я зиму в Москве, лето в деревне. В деревне занимаюсь хозяйством, и хотя скучно и трудно, но с нынешнего года уже заметны кой-какие следы моих трудов и на земле, и на людях. А ты знаешь, что ничто так не привязывает к делу, как следы своего участия в нем. Я уже положительно могу сказать, что я не случайно и временно занимаюсь этим делом, а что я на всю жизнь избрал эту деятельность. Литературные занятия я, кажется, окончательно бросил. Отчего? трудно сказать. Главное то, что всё, что я делал и что чувствую себя в силах сделать, так далеко от того, что бы хотел и должен бы был сделать. В доказательство того, что это я говорю искренно, не ломаюсь перед тобой (редкой человек, когда говорит про себя, устоит от искушенья поломаться, хоть с самым близким человеком), я признаюсь, что мое отречение от литературной (лучшей в мире) деятельности было и теперь очень иногда тяжело мне. Всё это время я то пытался опять писать, то старался заткнуть чем-нибудь пустоту, которую оставило во мне это отречение: то охотой, то светом, то даже наукой. Я начал заниматься естественными науками. Но теперь уж жизнь пошла ровно и полно без нее.

Решительно не могу дописать, два раза перервали, а теперь надо отправлять. Пришли пунктуальный адрес, а мне хочется писать тебе. Прощай, душа моя, я тебя очень люблю. Тетинька тоже; из всех моих знакомых предпочитает тебя. Я зиму нынешнюю живу в деревне; да и будущую тоже, я думаю.⁵ Уж ты в Ясную приедешь поговорить. Вот где хорошо поговорить, пощупаться. Никакое ломанье невозможно.

Толстой.

Впервые опубликовано в ПТТ, стр. 18—19, с редакторской датой «Конец 1859 г.». Дата определяется содержанием и ответным письмом Б. Н. Чичерина от 5/17 декабря 1859 г. (см. там же, стр. 279—281).

¹ Письмо Толстого является ответом на письмо Б. Н. Чичерина от 27 сентября (9 октября) 1859 г. из Турина (там же, стр. 277—279).

² [сухой десерт, т. е. винные ягоды, изюм, миндаль и орехи]. Буквальный перевод: четыре нищих.

³ Толстой ошибся, написав русское «у» французским буквами: «он».

⁴ Гостиница и ресторан Ипполита Шевалье в Старо-Газетном переулке в Москве, в доме Маркова (ныне дом № 4 по проезду Художественного театра).

⁵ С 2/14 июля 1860 г. по 13 апреля 1861 г. Толстой провел за границей.