ПСС. Том 60. Письма, 1856-1862 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Chère tante!¹

Нынче утром я проводил Машу.² Она, слава Богу, здорова, отдохнула хорошо от дороги. Стояли мы у Берсов. Она не писала вам, я обещал это сделать и исполняю. Тетинька Paulin ³ провела y нас целый день и проводила ее. Tante Paulin имеет план, который я очень одобряю и который меня очень обрадовал. Она хочет переехать в Тульский монастырь. Я ей обещал сделать всё от меня зависящее и теперь прошу вас узнать, есть ли кельи, нанять или купить, и что такая будет стоить. Маша обещала писать мне из Петербурга, и тогда я вам напишу.

Я завтра подаю письмо Государю.

Прощайте, целую ваши руки.

Л. Толстой.

На четвертой странице:

Татьяне Александровне. В Ясную Поляну.

Дата определяется последними словами письма.

¹ [Дорогая тетенька!]

² Л. Н. Толстой проводил сестру, уезжавшую обратно за границу.

³ Пелагея Ильинична Юшкова.

* 251. Т. А. Ергольской.

1862 г. Сентября 5. Москва.

Chère tante!¹

Я пробуду еще около недели. Цензор не пропустил статьи, и я написал другую.² К концу недели выйдут оба номера.³ Письмо Государю я подал чрез Флигель-адъютанта — ни ответа ни привета. Кумыс и кобыл прекратить.⁴ Василья я ждал, так и он может подождать.⁵ — Здоровье мое хорошо, надеюсь, что и ваше лучше, о чем вы не пишете.

Целую ваши руки и всем кланяюсь.

Л. Толстой.

5 Сентября.

Васинька и Полинька⁶ здесь, целуют ваши руки и будут, может быть, в Ясной и возьмут Келлера.

¹ [Дорогая тетенька!]

² Статья Толстого, вызвавшая цензурные трения, — «Воспитание и образование», напечатанная в июльской книжке журнала «Ясная Поляна». См. т. 8, стр. 555—563. Другая педагогическая статья, написанная Толстым, — «Об общественной деятельности на поприще народного образования».

³ Номера журнала «Ясная Поляна» за июль и август имеют одинаковую цензурную дату: 20 сентября 1862 г.

⁴ Очевидно, Толстой привез в Ясную Поляну из Самарской губернии кобыл для изготовления кумыса.

⁵ В. Е. Зябрев. В письме от 28 августа 1862 г. Т. А. Ергольская сообщала Толстому: «Василий Ермил[ович] вернулся дней 8 тому назад, но, бедный, не знает, какую линию ему занять. Его положение затруднительное».

⁶ В. С. и П. Ф. Перфильевы.

252. Гр. А. А. Толстой.

1862 г. Сентября 7. Москва.

Милый друг Alexandrine.

Какой я счастливый человек, что у меня есть такие друзья, как вы! Ваше письмо¹ так обрадовало и утешило меня! А на меня все несчастья в последнее время: жандармы, цензура такая на мой журнал, что завтра только я выпускаю Июнь и без моей статьи, которая послана зачем то в Петербург,² и 3-е главное несчастье или счастье, как хотите, судите. Я, старый, беззубый дурак, влюбился.³ Да. Я написал это слово и не знаю, правду ли я сказал и так ли я сказал. Не следовало бы этого писать, но вам мне хочется объяснить, почему я ко всему тому, что со мной было, не то, что равнодушен, — но далек от всего, — как будто с тех пор прошло уж много, много времени. Не следовало же вам писать, потому что, должно быть, на днях я так или иначе выйду из того запутанного, тяжелого и вместе с тем счастливого положенья, в котором я нахожусь. Вы сами знаете, что это бывает всегда не так, как пишется и рассказывается, всегда так сложно, запутанно, так много такого, чего рассказать нельзя. Когда-нибудь с радостью или с грустью воспоминанья расскажу вам всё. Однако боишься, как бы не быть виноватым перед собою. И правил никаких нет и быть не может, а есть одно чувство; и его-то и боишься.

Письмо я подал здесь Государю через флигель адъют[анта], кажется, Шереметева.⁴ Я просил позаботиться о участи этого письма Крыжановского.⁵ Я нахожусь в положении человека, которому⁶ наступили на ногу и который не может выгнать от себя впечатления умышленного оскорбления и непременно хочет узнать, нарочно ли это сделали или нет, и желает или удовлетворенья, или только чтобы ему сказали: pardon. Я в себе теперь уж замечаю все скверные инстинкты, к[отор]ые мне так противны бывали в других. Цензура испортит мне статью, на почте пропадет письмо, мужики придут жаловаться, что у них отрезали землю, я не так, как прежде, стараюсь, чтоб [статью] пропускали, чтобы письма не пропадали, чтоб мужикам возвратить землю, а думаю: ну, так и есть, разве может быть у нас что бы нибудь другое? чорт с ними, надо бежать из такого государства, надо всё бросить и т. п. Всё это глупо, гадко, есть признак слабости и ничтожества, и я это знаю и теперь больше, чем когда нибудь, хочу любовно, и, главное, спокойно смотреть на всё и на всех. Я хотел написать только две строчки в ответ на ваше письмо; а напишу всё, когда буду на берегу, на том или на этом.