ПСС. Том 60. Письма, 1856-1862 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Простите пожалуйста, может быть, я компрометирую вас этими письмами, но я надеюсь, что ваша дружба сильнее таких соображений и что вы во всяком случае скажете мне прямо ваше мнение обо всем этом и совет. Ежели вы со мной несогласны, может быть, я убежусь вашими доводами, а то, по крайней мере, оставлю вас в покое.

Прощайте, жму вашу руку и кланяюсь всем вашим, к[отор]ые, признаюсь, мне все представляются в каком-то нехорошем свете; мне кажется, вы все виноваты.

Л. Толстой.

7 Августа.

Ясн. Пол.

Впервые полностью опубликовано в «Русском богатстве», 1910, 8, стр. 238—240.

¹ Б. А. Перовский.

² Гр. Алексей Константинович Толстой.

³ Повидимому, Толстой имеет в виду две жалобы на него крапивенскому уездному предводителю дворянства от дворян Крапивенского уезда, поданные в августе 1861 г. за подписями 19 дворян, и 12 ноября 1861 г., за подписями всех дворян Крапивенского уезда. Кроме того, 18 декабря 1861 г. крапивенский предводитель Щелин направил тульскому губернатору обширное письмо с обвинениями Толстого в пристрастном отношении к крестьянам в ущерб дворянским интересам (см. «Дворянское сословие Тульской губернии», т. V, часть первая. Составил дворянин Ефремовского уезда Михаил Тихонович Яблочков. Тула. 1903. Статья «Дело графа Л. Н. Толстого»). Статья имеется лишь в корректурных оттисках книги и не попала в печатный текст.

⁴ Документов об этом до сих пор не обнаружено. Весьма вероятно, что они погибли.

А. А. Толстая ответила письмом от 18 августа 1862 г., в котором выражала намерение свое, Б. А. Перовского и А. К. Толстого довести протест Толстого до сведения царя и Долгорукова. Письмо ее напечатано в ПТ, № 43.

249. Александру II.

1862 г. Августа 22. Москва.

Ваше Величество!

6-го Июля Жандармский Штаб-Офицер в сопровождении земских властей приехал во время моего отсутствия в мое имение. В доме моем жили во время вакации мои гости, студенты, сельские учителя мирового участка, которым я управлял, моя тетка и сестра моя. Жандармский офицер объявил учителям, что они арестованы, потребовал их вещи и бумаги. Обыск продолжался два дня; обысканы были: школа, подвалы и кладовые. Ничего подозрительного, по словам жандармского офицера, не было найдено.

Кроме оскорбления, нанесенного моим гостям, найдено было нужным нанести то же оскорбление мне, моей тетке и моей сестре. Жандармский офицер пошел обыскивать мой кабинет, в то время спальню моей сестры. На вопрос о том, на каком основании он поступает таким образом, жандармский офицер объявил словесно, что он действует по Высочайшему повелению. Присутствие сопровождавших жандармских солдат и чиновников подтверждали его слова. Чиновники явились в спальню сестры, не оставили ни одной переписки, ни одного дневника непрочитанным и, уезжая, объявили моим гостям и семейству, что они свободны и что ничего подозрительного не было найдено. Следовательно они были и наши судьи и от них зависело обвинить нас подозрительными и несвободными. Жандармский офицер прибавил, однако, что отъезд его еще не должен окончательно успокоивать нас, он сказал: каждый день мы можем опять приехать.

Я считаю недостойным уверять Ваше Величество в незаслуженности нанесенного мне оскорбления. Всё мое прошедшее, мои связи, моя открытая для всех деятельность по службе и народному образованию и наконец журнал, в котором выражены все мои задушевные убеждения, могли бы без употребления мер, разрушающих счастье и спокойствие людей, доказать каждому интересующемуся мною, что я не мог быть заговорщиком, составителем прокламаций, убийцей или поджигателем. Кроме оскорбления, подозрения в преступлении, кроме посрамления во мнении общества и того чувства вечной угрозы, под которой я принужден жить и действовать, посещение это совсем уронило меня во мнении народа, которым я дорожил, которого заслуживал годами и которое мне было необходимо по избранной мною деятельности — основанию народных школ.

По свойственному человеку чувству, я ищу, кого бы обвинить во всем случившемся со мною. Себя я не могу обвинять: я чувствую себя более правым, чем когда бы то ни было; ложного доносчика я не знаю; чиновников, судивших и оскорблявших меня, я тоже не могу обвинять: они повторяли несколько раз, что это делается не по их воле, а по Высочайшему повелению.

Для того чтобы быть всегда столь же правым в отношении моего Правительства и особы Вашего Величества, я не могу и не хочу этому верить. Я думаю, что не может быть волею Вашего Величества, чтобы безвинные были наказываемы и чтобы правые постоянно жили под страхом оскорбления и наказания.

Для того, чтобы знать, кого упрекать во всем случившемся со мною, я решаюсь обратиться прямо к Вашему Величеству. Я прошу только о том, чтобы с имени Вашего Величества была снята возможность укоризны в несправедливости и чтобы были, ежели не наказаны, то обличены виновные в злоупотреблении этого имени.

Вашего Величества

верноподданный

Граф Лев Толстой.

22 Августа 1862 г.

Москва.

Публикуется по автографу, хранящемуся в Центрархиве в «Деле III отделения собственной его императорского величества канцелярии. О графе Льве Толстом». Опубликовано впервые во «Всемирном вестнике», 1906, № 7, особое приложение, стр. 62—63.

Настоящее письмо Толстой передал через флигель-адъютанта С. А. Шереметева в Петровском дворце во время маневров войск на Ходынском поле в Москве 23 августа 1862 г. См. об этом «Дневник Софьи Андреевны Толстой», 1862—1891 гг., М. 1928, стр. 17, Дневник Толстого под 23 августа 1862 г. (т. 48) и Т. А. Кузминская, «Моя жизнь дома и в Ясной Поляне», изд. Сабашниковых, I, М. 1925, стр. 127. Александру II письмо Толстого было передано вместе с «всеподданнейшей справкой» шефа жандармов кн. В. А. Долгорукова от 31 августа 1862 г., где не упоминается ни о литографском камне, ни о манифесте, ни о потайных лестницах и дверях, а причина обыска в Ясной Поляне объясняется лишь тем, что в имении Толстого проживают «молодые люди» без «письменных видов на жительство» (см. «Дело III отделения. О графе Льве Толстом», Спб. 1906, стр. 65—66).

Александр II вполне удовлетворился объяснениями Долгорукова, а письмо Толстого имело своим последствием лишь то, что Долгоруков отправил тульскому губернатору П. М. Дарагану следующее письмо (от 7 сентября 1862 г.): «Государь император изволил получить от помещика Тульской губернии графа Толстого всеподданнейшее письмо, относительно обыска в июле месяце, произведенного в имении его Ясная Поляна. Мера эта была вынуждена разными неблагоприятными сведениями на счет лиц, у него проживающих, близких его с ними сношений и других обстоятельств, возбудивших сомнения, но хотя некоторые из тех лиц и оказались не имеющими для жительства законных видов, а у одного хранились запрещенные сочинения, его величеству благоугодно, чтобы помянутая мера не имела собственно для графа Толстого никаких последствий. Уведомляя Ваше превосходительство о таковой высочайшей воле, к надлежащему исполнению и представляя Вам сообщить оную графу Толстому при личном с ним свидании, прошу Вас вместе с тем передать графу, что если бы он во время пребывания полковника Дурново в Ясной Поляне находился там лично, то он, вероятно, убедился бы, что штаб-офицеры корпуса жандармов при всей затруднительности возлагаемых на них поручений стараются исполнить оные с той осторожностью, которая должна составлять непременное условие их звания» (там же, стр. 67—68).

* 250. Т. А. Ергольской.

1862 г. Августа 22. Москва.