Война в небесах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Для начала я дам совет тебе: развяжи пилота и уложи его в постель.

— Как скажете. — Ярослав с молниеносной быстротой спрятал нож и достал другой, маленький, которым вмиг расплавил путы Данло. Это вызвало отвратительный запах, похожий на вонь от паленых волос. Аррио с такой же быстротой заклеил рану у Данло на лице и надел десять трубочек на его искалеченные пальцы. Вдвоем они довели Данло до койки и бережно, как ребенка, уложили в теплый спальник.

— Теперь, — сказал Хануман, устремив на Ярослава свои холодные, как смерть, глаза, — ты проводишь Радомила домой.

— Право же, в этом нет необходимости, — возразил Радомил, вспомнив, возможно, с какой легкостью нож воина-поэта проникает в человеческое тело.

Хануман положил руку на плечо старику, как близкому другу.

— Простите, но я на этом настаиваю. Улицы ночью опасны, а у нас, приверженцев Пути, много врагов.

— Но, лорд Хануман…

— Пожалуйста, позвольте мне отблагодарить вас за ваши сегодняшние труды. Вы видите много такого, что другим недоступно. Проводи его, — еще раз велел Хануман Ярославу. — Дорогу ты знаешь, не так ли?

Ярослав пристально посмотрел на Ханумана, и страшное понимание прошло между ними, как искра.

— Знаю, — ответил Ярослав. — И сделаю это с удовольствием.

Он взял Радомила за локоть и направил его к двери.

— Аррио проводит на башню меня, — распорядился Хануман, — и там я подумаю, какой совет дать лорду Паллу.

Ивар Заит, поглядев, как Радомил дрожащими руками упаковывает шлем и голографический стенд, спросил:

— А я чем могу служить вам, лорд Хануман?

— Ты пойдешь со мной и подождешь в моей прихожей, а потом передашь мой совет лорду Паллу.

Ивар склонил голову, а Хануман внезапно, точно выполняя боевой прием, выбросил вперед ладони. Все, повинуясь этому знаку, вышли из камеры, но сам Хануман задержался, чтобы проверить пульс на шее Данло. Делая это, он приблизил губы к уху Данло и прошептал так, чтобы не слыхали другие:

— Я знаю, что ты в сознании и слышишь меня. И знаю всю меру твоей боли, но ты сам заставил меня поделиться ею с тобой, ты ведь понимаешь? Ведь так? Через несколько часов боль немного утихнет. Это еще одна вечность, я знаю, но когда она пройдет, попытайся уснуть. Поспи, дай зажить твоим ранам — и будешь жив.

Данло лежал, закутанный в свои меха, как труп. Потом он открыл глаза, и из них синим огнем хлынула страшная красота его души. Хануман содрогнулся от этого зрелища, как будто живущее в Данло солнце могло изжарить его собственное лицо и выжечь глаза. В конце концов он не выдержал и отвел взгляд.

— Нет, я не стану пока спать, — прошептал Данло. Губы и язык у него кровоточили, и ему трудно было складывать слова. — Когда человек спит, он умирает — ты сам так сказал, Хану.

— Ну что ж, до свидания.

— До свидания, Хану. До свидания.

— Прости, Данло, — шепнул Хануман, отойдя немного.

Потом он вышел из камеры и закрыл дверь, оставив Данло одного.

Лишь будучи один, не одинок я, вспомнил Данло. С болью я не одинок.

Лежа на койке и глядя на темную дверь камеры, он целиком открылся боли внутри себя, и это открыло что-то внутри него. Его сердце отворилось, как дверь, ведущая в мерцающую золотую боль вселенной, и он ощутил движение других далеких сердец. Он чувствовал движение молекул, и планет, и легких кораблей, и людей — всего сущего, быть может. Вся вселенная от его койки до галактик облака Журавля — двигалась с прекрасной, но ужасной целью, и это причиняло боль.

Суть боли — это движение. Электроны горячих голубых звезд и его собственных глаз вращаются, и мерцают, и движутся, соединяясь с тем золотым моментом в начале времен, когда материя и память были едины.

Все помнит обо всем, думал Данло. Все и повсюду.

В следующий момент времени — в наитеперешний момент движения крови и ножей боли, пронзающих все его тело, — ему высветились события, произошедшие недавно далеко отсюда. С открытыми глазами и сердцем Данло вспомнил битву, о которой говорил Ивар Заит. Он увидел ослепительно быстрые движения легких кораблей и других боевых единиц Десятого отряда, которым командовал его друг Бардо.

Там были и другие корабли. В космосе вокруг яркой Звезды Мара (и в своем внутреннем космосе) Данло увидел, как двадцать рингистских кораблей напали на трех пилотов Бардо. Рингисты, видимо, думали, что эти корабли одиноки, и накинулись на них, как волки на стадо оленух, но в этот момент из мультиплекса вышел весь остальной отряд Бардо.

Наживка сработала, и капкан захлопнулся. Окна из мультиплекса засверкали, открываясь, и Бардо на “Мече Шивы” сразу обнаружил командира рингистов Карла Одиссана — по его знаменитому “Летящему фениксу” с золотыми и алыми бликами, вплавленными в черный алмаз. После целого ряда финтов и маневров между окнами мультиплекса Бардо удалось послать “Феникса” в сердцевину Мары. Бардо должен был видеть, как корабль исчез из реального пространства, словно льдинка, испарившаяся от выстрела огнемета, — но он, конечно, не мог видеть, как “Феникс” появился снова в выбранной им точке выхода внутри звезды. Он не видел изумления в карих глазах Карла и не слышал его предсмертного крика.