Исполнение долга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Закрепившись на этом рубеже, мы во второй половине дня атаковали Ворин и к 20 часам овладели им. А ночью обходным маневром с востока и севера захватили еще один важный опорный пункт гитлеровцев — Янсфельде. Тут в числе прочих боевых трофеев нам достались 10 исправных бронетранспортеров. На них мы посадили наших бойцов, вооруженных фаустпатронами, и направили эту подвижную группу к Берлинскому шоссе.

Берлинское шоссе входило в полосу соседней 5-й ударной армии, но меня это не смущало. Я помнил приказ Верховного Главнокомандующего, в котором говорилось, что разграничительные линии между соединениями и армиями не должны сковывать инициативу командиров, мешать им в использовании благоприятных оперативных возможностей для нанесения противнику неожиданных ударов.

Посоветовавшись с генералом А. М. Прониным, отдал приказ командирам полков развивать наступление вдоль Берлинского шоссе в направлении Мюнхенберга, где, по показаниям пленных, сосредоточились значительные силы немецкой пехоты с танками и артиллерией.

Следовало поторапливаться. С утра 19 апреля, когда к шоссе вышли главные силы дивизии, появилась вражеская авиация. Группами до 12 самолетов она бомбила наши части и обстреливала их из бортового оружия. Затем мы подверглись и сильному артиллерийскому огню из района Мюнхенберга.

К 16 часам 246-й и 244-й гвардейские стрелковые полки подошли к Мюнхенбергу с северо-востока. 242-й гвардейский стрелковый полк я направил лесами в обход города с запада. Основная масса нашей артиллерии начала методический обстрел восточных подступов к нему. Здесь у неприятеля были развернуты артиллерийские и минометные батареи, отрыты траншеи и подготовлены пулеметные площадки. С моего НП, оборудованного на высотке, поросшей лесом, хорошо просматривалось все это.

С Сухоруковым поддерживалась непрерывная радиосвязь. И когда он донес, что его полк, преодолев лесной массив, обошел Мюнхенберг и развернулся фронтом на восток, я подал команду Павленко и Плякину:

— Начали!

Два полка тут же завязали огневой бой и приковали к себе внимание гитлеровцев. А тем временем полк Сухорукова на своих и трофейных бронетранспортерах и автомашинах почти беспрепятственно ворвался в город со стороны Берлина.

Враг, попавший в ловушку, отчаянно сопротивлялся, но наши отлично натренированные штурмовые группы брали квартал за кварталом. К 20 часам дивизия полностью овладела этим важнейшим опорным пунктом гитлеровцев на подступах к Берлину. В ходе боя гвардейцы уничтожили более 1000 и взяли в плен 150 вражеских солдат и офицеров, освободили из фашистской неволи 1500 граждан разных национальностей, подбили 15 танков, 7 самоходных орудий, захватили артиллерийский дивизион в полном составе, 3 танка, 50 пулеметов, свыше 500 автоматов и винтовок, ремонтные мастерские, склады с вооружением, боеприпасами и различным военным имуществом.

Это был большой успех. Захватив Мюнхенберг, мы, по существу, вышли на тылы группировки противника, все еще оказывавшей упорное сопротивление главным силам 8-й гвардейской армии у Зееловских высот.

Когда в городе были подавлены последние очаги сопротивления противника и я доложил об этом В. И. Чуйкову, он в первую минуту засомневался:

— Неужто успели покончить вчистую?

— К вам поехал генерал Пронин, он все видел и подтвердит мой доклад, — ответил я.

— Передайте личному составу дивизии благодарность Военного совета армии и представьте к наградам особо отличившихся, — приказал В. И. Чуйков.

— Спасибо!

— Не спешите, выслушайте до конца! — продолжал командарм. — Сдайте дивизию своему заместителю генералу Дуке и сегодня же вступайте в командование двадцать девятым гвардейским корпусом.

— А что случилось с генералом Шеменковым? — забеспокоился я.

— Абсолютно ничего. Он идет в другое хозяйство… Больше вопросов, надеюсь, нет? Или опять собираетесь отказываться от нового назначения?

— Никак нет, товарищ командарм. Благодарю за доверие!

— То-то же… Не время сейчас для разговоров. Дорог каждый час. Жмите на Берлин, комкор!

По всему чувствовалось, что у Василия Ивановича было прекрасное настроение. Вероятно, и на направлении главного удара армии тоже обозначился серьезный успех.

То, что меня назначили командиром 29-го гвардейского Лодзинского стрелкового корпуса, я и впрямь воспринял с благодарностью. Корпус этот считался лучшим в 8-й гвардейской армии. Недаром на него возлагались такие сложные задачи, как прорыв позиционной вражеской обороны с магнушевского плацдарма, овладение промышленной Лодзью, штурм мощных крепостей Познань и Кюстрин. Можно было не сомневаться, что и в решающем сражении за Берлин ему суждено играть далеко не последнюю роль. Начало-то уже положено: 82-я гвардейская стрелковая дивизия своим выходом на тыловой оборонительный рубеж немцев западнее Зееловских высот значительно облегчила прорыв второй полосы их обороны главными силами 8-й гвардейской армии. В какой-то мере мы помогли и 5-й ударной, наступление которой вдоль шоссе Кюстрин — Берлин развивалось теперь особенно успешно.

Прибыв к новому месту службы, я уже не застал там генерала Шеменкова. Меня встретили начальник штаба корпуса полковник А. К. Козловицкий, начальник политотдела полковник С. С. Копылов, командующий артиллерией генерал-майор артиллерии В. М. Зеленцов и начальник оперативного отдела полковник Ф. Ф. Гайворонский. Всех их я хорошо знал, ко всем относился с большим уважением и был уверен, что работать мы будем дружно.

Хорошее впечатление произвел на меня своим первым докладом полковник С. С. Копылов. Я не мог не оценить того, как предельно конкретны были характеристики, которые он давал каждому политработнику частей корпусного подчинения. Немногословно, но обстоятельно доложил начальник политотдела и о том, как все они вместе решают главную свою задачу — поддерживают в войсках высокий наступательный порыв. Чувство гордости и высокой ответственности звучало в словах Копылова, когда он говорил о выполнении нашими солдатами и офицерами своего интернационального долга. И это особенно понравилось мне. Мы ведь пришли в Германию не как завоеватели, а как освободители. И хотя германский фашизм причинил всем нам, советским людям, неисчислимые беды и страдания, следовало сделать все, чтобы священная ненависть к фашизму не вылилась в слепую месть жителям Германии.

Трудное это было дело: вести войска на штурм Берлина, по справедливости называвшегося логовом фашистского зверя, каждый час терять товарищей в результате яростного сопротивления гитлеровцев и в то же время не допускать бессмысленной жестокости со стороны наших солдат, не нарушать норм нашей социалистической морали по отношению к берлинцам…

В ночь на 23 апреля я отдал приказ на форсирование Шпрее.

В полосе наступления корпуса не уцелело ни одного моста. Преодолевать эту внушительную водную преграду войскам предстояло на подручных средствах и вплавь. Такие задачи не решаются без потерь. Но руководящий состав корпуса постарался сделать все, чтобы свести потери к минимуму. Категорически запрещалось поднимать людей в атаку на позиции противника, недостаточно обработанные огневыми средствами. Командирам, вплоть до ротного, не разрешалось переправляться через Шпрее первыми. Они должны были руководить переправой и управлять боем. Мне, в частности, пришлось резко отчитать бывшего своего заместителя, а теперь командира 82-й гвардейской стрелковой дивизии Героя Советского Союза генерала М. И. Дуку, порывавшегося переправиться вплавь с передовыми подразделениями дивизии. Такой, казалось бы, благородный порыв грозил гибелью самому генералу и мог вызвать неоправданные потери среди его подчиненных, так как нарушилось бы управление боем.

Еще до рассвета, в 2 часа 30 минут, наша артиллерия открыла плотный огонь по западному берегу Шпрее. Через полчаса начала переправу 82-я гвардейская, используя наспех собранные по всему побережью спортивные и прогулочные лодки. Первым на противоположный берег реки ступил 242-й гвардейский полк Героя Советского Союза полковника И. Ф. Сухорукова. А в этом полку первенство принадлежало роте автоматчиков под командованием гвардии старшего лейтенанта К. П. Матвеева. За плечами у Матвеева был долгий и славный боевой путь, начавшийся еще в 1941 году. Мне больно писать об этом… Вражеская пуля сразила мужественного коммуниста, ветерана дивизии за несколько дней до окончательной нашей победы…

Хочу отметить, что и на этом завершающем этапе войны командный состав частенько отказывался от эвакуации в госпиталь по ранению. В том же 242-м полку командир взвода 45-миллиметровых пушек младший лейтенант М. И. Сергеев, будучи серьезно раненным, не ушел с поля боя, пока там основательно не закрепились стрелковые подразделения.

То же самое докладывали мне о командире стрелковой роты старшем лейтенанте А. К. Малике. Даже получив тяжелое ранение, он нашел в себе силы управлять ротой до подхода других подразделений.