Губы Рорка заскользили по груди Евы и стиснули сосок, словно стараясь насытиться биением ее сердца.
Они двигались все быстрее. Зрение Евы затуманилось, перед глазами мелькали золотые искры, и вскоре Рорк услышал ее крик…
– Секс – забавная штука, – пробормотала Ева, когда он разжал объятия.
– Еще бы! Я до сих пор смеюсь.
Ева фыркнула и зарылась лицом в его шею.
– Да, но потом иногда чувствуешь, что мог бы спать целый месяц, а иногда – что можешь пробежать марафон. Интересно, почему?
– Не знаю, но, по-моему, этот раз попадает под последнюю категорию.
– Да, я здорово зарядилась. – Она чмокнула его в губы. – Спасибо.
– Чем еще могу помочь?
– Ну, ты можешь убрать свою великолепную задницу, чтобы я смогла дочитать данные. – Ева откатилась в сторону. – Я хочу кофе.
– Ночь будет долгой. Почему бы нам не запастись шоколадным тортом?
Ева схватила рубашку.
– Хорошая мысль!
Благодаря сексу и кофеину уровень энергии Евы оставался достаточно высоким до начала четвертого. Она добавила в список еще шесть имен. План действий уже формировался в ее голове. Утро она решила начать с Дьюксов.
Когда Ева потянулась за очередной чашкой кофе, Рорк отодвинул её подальше.
– Рабочий день окончен, лейтенант.
– Меня хватит еще на час.
– Нет. Ты бледная, а это верный признак того, что тебе пора спать. Ты должна выспаться, если собираешься беседовать с семьями жертв. Возьмешь с собой Пибоди?
Рорк задал этот вопрос не столько из любопытства, сколько с целью отвлечь Еву. Выключив компьютеры, он обнял ее за талию.
– Еще не решила, – вздохнула Ева. – Если я возьму ее, то она будет рваться к Макнабу, а если нет, начнет дуться. Пибоди трудно вытерпеть, когда она дуется.
Ева сама не заметила, как оказалась в кабине лифта. «Это свидетельствует, что мне действительно пора спать», – подумала она.
– Пожалуй, предоставлю решение ей самой. А может быть…
– Решишь утром, – закончил Рорк и подтолкнул ее к кровати.
ГЛАВА 14
Лежа в темноте, Макнаб беспокойно ворочался в постели. Он считал удары своего сердца, и ему казалось, что они, подобно тиканью часов, отсчитывают отведенное ему время.
Днем было легче – работа отвлекала его, заставляя думать о чем-то, кроме себя. А здесь постоянно слышится это чертово тиканье, прерывающееся, только когда он протягивает за чем-то руку или пытается сесть.
Стоит ему закрыть глаза, как он видит все это снова. Крики, суета, движение руки Хэллоуэя, поднимающей оружие. А потом обжигающий удар, отбросивший его назад, – и полное бесчувствие.
Если бы он прыгнул в другую сторону… Если бы Хэллоуэй промазал…
Если, если, если…
Макнаб знал, что сейчас его шансы на выздоровление снизились до тридцати процентов, и что они уменьшаются с каждым часом. Остальные тоже это знали, и, хотя хранили молчание, ему все равно казалось, что он слышит их мысли.