– Я же сказал, приходите одна. Уберите помощницу, или ничего не выйдет.
– Помощнице нужно поесть. Если вам это не нравится, уходите – дело ваше. – Ева взяла с подноса бутылку воды. – Только воздержитесь от кофе, если хотите жить, – посоветовала она.
Дуайер сел напротив Евы. Ее не удивило, что он заказал бутылку пива.
– Ваша подружка сообщила вам о нашем вчерашнем разговоре?
– Проявляйте уважение, говоря о Клариссе! Она – леди! Хотя едва ли вы знаете, что это такое.
– Зато я знаю, что такое никудышные копы, заговорщики, убийцы и фанатики. – Ева глотнула воды, не сводя глаз с Дуайера. – И меня не заботит то, как они себя именуют.
– Держитесь подальше от Клариссы. Предупреждаю вас в последний раз.
Ева наклонилась вперед:
– Вы мне угрожаете, Дуайер? Намекаете на то, что, если я продолжу расследование деятельности Клариссы Прайс, вы попытаетесь причинить мне физический вред?
– Что, испугались?
– Нет. Просто хочу точно уяснить смысл вашего предупреждения, а то как бы вы не оказались на улице в результате недопонимания.
– Думаете, вы больно крутая? Вы, копы из отдела убийств, считаете себя элитой! Вы не ходите по улицам и не подбираете останки – девочку, которую били и насиловали, мальчишку, который перебрал «Джаза», приобретенного у какого-нибудь стервятника на школьном дворе…
Ева ощутила крупицу сочувствия к копу, который видел больше того, что мог вынести. Но даже это не давало ему права переступать черту.
– Вот почему вы в этом участвуете, Дуайер? Вам не давали доводить дела до конца, и вы решили стать судьей, присяжным и палачом?
Ей подали картофель, но она этого даже не заметила. Дуайер схватил бутылку пива и сорвал крышку с такой силой, словно сворачивал кому-то шею.
– Я хочу, чтобы вы оставили в покое Клариссу!
– Вы повторяетесь. Скажите что-нибудь новое.
Он сделал два больших глотка.
– Я не утверждаю, что могу вам что-то сообщить. Но если бы это было так, мне бы понадобился договор.
– Я не могу покупать кота в мешке.
– Не умничайте! – фыркнул Дуайер. – Я коп, и знаю, как это делается. Если мне есть что сообщить по поводу недавних убийств, то мне нужна неприкосновенность для Клариссы и для меня в связи с возможным обвинением в соучастии.
Ева потеряла последнюю крупицу сочувствия к нему. Он не был полицейским, сломавшимся под прессингом. Напротив, Дуайер надувался, как воздушный шар, высокомерием и гневом, который считал праведным.
– Неприкосновенность? – Ева откинулась на спинку стула. – Проще говоря, вы хотите, чтобы я не упоминала ваши грешки? Семеро погибших, в том числе один коп, а вы требуете неприкосновенности для вас и вашей леди. И каким образом, по-вашему, я смогу это осуществить, Дуайер?
– С помощью вашего авторитета.
Ева нахмурилась.
– Почему вы думаете, что я использую мой авторитет с целью помочь вам выйти сухим из воды?
– Потому что вам нужен арест. Я знаю таких, как вы. Надеетесь получить очередную гребаную медаль, раскрыв это дело.
– Меня вы не знаете. – В тихом голосе Евы послышались угрожающие нотки. – А как вам понравится такая картина, Дуайер? Шестнадцатилетняя девочка изрезана на куски человеком, которого довела до безумия группа людей, решившая, что он должен умереть. Девочку звали Ханна Уэйд. Вся ее вина состояла в том, что она была глупа и оказалась в неподходящее время в неподходящем месте. Как и Кевин Хэллоуэй – молодой коп, просто выполнявший свою работу. Интересно, как у вас это называется? Допустимый процент случайных потерь?
– Кларисса мучается из-за этой девочки. Она всю ночь не могла сомкнуть глаз.
Ева сделала несколько глотков воды, чтобы смыть подступающую к горлу желчь.