- Он ранен, а мы отступаем, - сказал папа. - Мы идем пешком, и я боюсь за него.
Священник молчал. И папа молчал.
- Дети не виноваты, - ответил наконец священник. - Оставьте вашего сына.
- Тебе больно? - спросил папа.
- Нет, - ответил я, хотя мне было очень больно и сильно тошнило.
Папа поцеловал меня.
- Будь здоров. До встречи.
Папа положил меня на диван, и тепло его рук, которое грело меня, сразу пропало от холодной кожи дивана.
- А если вы не вернетесь, - спросил священник,-что будет делать ваш сын?
- Мы вернемся.
- А если нет?
- Он поймет, что ему делать.
Хлопнула дверь, и папа ушел. Священник подождал несколько минут и позвал:
- Миколас, Миколас, проснись, Миколас!
- Что, дядя?
- Иди сюда.
Миколас зашел в комнату и увидел меня. Я улыбнулся ему. «Теперь он мне самый близкий человек, - подумал я.- Папа уехал. Мама и Оля неизвестно где».
- Он ранен, - сказал священник. - Вскипяти воду.
Священник потушил верхний свет и зажег настольную лампу. На улице раздался грохот.
Миколас вбежал в комнату:
- Немцы! Немцы пришли!
- Святая Мария,- прошептал священник, - не оставляй нас в беде!
Прогрохотали танки, потом поехали машины. На одной машине немцы пели.
Миколас принес таз с горячей водой. Священник разрезал рубаху на моем плече и снял временную повязку. Он промыл рану водой и вылил на нее целый флакон йода. От острой, жгучей боли мне стало жарко.
- Больно? - спросил Миколас.
Я помотал головой. Священник туго забинтовал мне руку.
- А теперь спать, - сказал он.
Миколас взглянул на меня, и я кивнул ему.
- Дядя, я посижу немного тут.
- Нет, Миколас, иди спать.