— Да ладно, — рассмеялась Женя, — хочешь сказать, что сумеешь вырваться домой? Я ведь помню, ты тогда ночевал в рабочем кабинете! И сетовал на то, что это чуть ли не самый ужасный день в году.
— С тех пор кое-что изменилось. Нынешний верховный магистр сам присмотрит за тем, чтобы маги не натворили лишнего.
— А полицейские дела ты свалишь на Фенно-Дераля, оторвав его от нашей милой Лили-Унны?
— У него есть заместители. Как и у меня, к слову. Хотя, конечно, лучше не загадывать, в Осенний перелом и правда всякое случается.
Тем временем коляска свернула снова, выехала на набережную, и Женя восторженно вздохнула:
— Сколько здесь бываю, не устаю любоваться.
В широкой реке отражалось темно-синее вечернее небо, стеклянные шары фонарей на тонких столбах-ножках сияли мягким желтоватым светом. Двойная дорожка фонарей обозначала плавную дугу моста, а за мостом, на том берегу, высился дворец из белого камня — и тоже, казалось, сиял в едва сгустившихся вечерних сумерках.
— Когда я увидела его в первый раз, он был весь закутан в радуги. Волшебно…
— И все же ты не жалеешь, что перестала видеть магию.
— Зачем мне магия? Ладно бы дар был, училась бы с детства, а просто видеть — к чему? Нет, бывает, конечно, полезно, но… — Женя пожала плечами. — Обойдусь уж. Я ведь обыкновенная, мне понятней, когда и мир вокруг самый обычный.
По мосту ехали медленно, пристроившись в вереницу других карет и колясок, раскланиваясь со знакомыми. На торжества собиралась, без преувеличения, вся столица, и праздник явно грозил затянуться до утра.
— Если устану, сбегу домой, все равно я там ни для чего не нужна сейчас, — пообещала Женя. Она уверена была, что ничуть не устанет, но зачем давать мужу лишний повод для волнения?
На торжества собиралась вся столица, праздник грозил затянуться до утра, но Ларка ничуть не вдохновляла необходимость веселиться. Он предпочел бы отоспаться. Однако дед прав, военная победа бесполезна, пока не закрепишь ее дипломатией, и остается лишь радоваться, что дипломатия пока не на нем.
Зато на нем — почетная обязанность блистать среди гостей, перекинуться с каждым хоть парой слов, принимать поздравления, отвечать на восторженные дифирамбы, далеко не всегда искренние. Тоска! Но ничего, этой зимой ему будет чем заняться и помимо балов.
Джегейль вошла под руку с графом фор Циррентом, и Ларк шагнул навстречу, улыбаясь. Он и в самом деле раз был ее видеть, то есть графа, конечно, тоже, но Джегейль — особенно. Ответная улыбка сияла прежней искренностью, и Ларк выпалил, даже не сообразив, что их разговор услышат и тут же разнесут по всем любопытным ушам:
— Ты меня простила?
— Я поняла, что не на что было обижаться, — мягко ответила Джегейль. — Вряд ли ты мог тогда отвечать за идеи… ну, сам знаешь, кого. Рада, что ты вернулся благополучно. Поздравляю с победой, ваше высочество.
— Благодарю, виконтесса, — подхватил он мягкий полуофициальный тон. Джегейль покачала головой:
— Графиня.
— Что?
— Уже графиня. Можешь тоже меня поздравить.
Ларк посмотрел на невозмутимого фор Циррента, и тот поклонился, едва заметно усмехнувшись:
— Поздравляю с победой, мой принц. Разрешите представить мою жену, графиню фор Циррент.
На мгновение Ларку показалось, что граф… нет, не издевается, но искренне и от души забавляется. Впрочем, даже если и так?
— Граф, графиня, поздравляю и желаю счастья. — Он склонился поцеловать руку Джегейль и сказал так тихо, чтобы услышали лишь они трое: — Рад за вас. И за себя, признаться, тоже.
— Я и не сомневалась, — так же тихо ответила Джегейль. — Я точно знаю, вы еще найдете свое счастье, мой принц.
— И все же, надеюсь, вы подарите мне один танец?
— Я теперь не танцую… пока что.
— Неужели? — Ларк окинул ее фигуру быстрым взглядом, и Джегейль покачала головой, произнеся одними губами: «Не здесь». — Что ж, милая графиня, в таком случае я надеюсь, что вы и ваш супруг ненадолго составите мне компанию в зимнем саду.
— Когда вы устанете от танцев, а вернее, вырвитесь из цепких ручек прекрасных барышень?