Вольный стрелок: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И в голове такой же хаос. Смутные обрывки сна, неровные клочки идей, бесформенные кляксы мыслей.

— Ну? — Наташка была неумолима, видно, главный и вправду разошелся и она боялась не выполнить его приказ. На него находит иногда — и я, в общем, понимала ее состояние. Хотя она мое — нет.

— Ну есть кое-что, — произнесла неуверенно, не зная точно, чем закончится фраза. — Не по телефону, конечно…

— Юлька, мне из-за тебя голову открутят — а она мне нужна, между прочим.

В голосе Наташки был дружеский укор, а не начальнические нотки. И я выхватила из хаоса первое, что попалось под руку, — понимая, что попалось совсем не то. Нечто совершенно неконкретное, просто кусок информации, который вчера показался мне любопытным — но не более того.

— В общем, это расследование, — ляпнула решительно, говоря себе, что тему потом можно перезаявить, ничего страшного — а сейчас главное, чтоб меня оставили в покое. — Тут вчера информация проходила, что банкир один умер.

Ума-тов, Улетов… нет, Улитин. Вот хотела покопаться…

— А что тут копаться — ну умер и умер. — Наташка была разочарована и недовольна, кажется, справедливо подозревая меня в желании от нее отвязаться. — Ладно если бы убили — а то…

— Во-первых, ему было всего тридцать три — а не мне тебе говорить, как банкиры пекутся о своем драгоценном здоровье, — выговорила медленно и весомо, стремясь придать своим словам как можно больше убедительности. — А во-вторых…

Ты слышала, чтобы хоть один банкир умер сам?

— Да вроде нет, — после некоторого раздумья выдавила из себя Наташка, кажется, сраженная вескостью моего довода — хотя надо признать, что я была сражена не меньше ее, не ожидала от себя столь глубокого афоризма. — Так ты думаешь…

— Да что тут думать?! — уронила категорично. — Банкиры сами не умирают.

А теперь отстань…

Когда я забралась обратно в постель, на губах у меня была все та же дебильная улыбка — которую я хранила как пропуск в тот сладкий сон, из которого меня вырвали. И стоит его предъявить, как. меня тут же впустят обратно — туда, где нет планерок, летучек и сенсаций, где нет торговцев воздухом и бандитов, врущих политиков и проворовавшихся чиновников. И покойных банкиров, кстати, тоже. И еще там нет предложений взять деньги за отказ от темы или рекламную статью, нет угроз по телефону и в лицо, нет недвусмысленных намеков на неприятные последствия.

В общем, это тот мир, который совсем не похож на мой — который девственно-наивен, розово-чист, по-детски невинен. И потому, несмотря на всю свою приятность, ужасно скучен. И может, по этой причине я сдала пропуск и, сев рывком, вернулась обратно в реальность.

Потому что тут куда веселее…

Стрелка весов замерла на отметке шестьдесят пять. Заставив меня непонимающе покачать головой.

Я оглядела себя удивленно — а потом и их. Сломались, что ли? Я ведь только после душа, голая, и нет на мне одежды, которая могла бы весить пять кило — если такая тяжеловесная одежда вообще существует, водолазный костюм и бронежилет не в счет, естественно. А украшения — достаточно скромные и немногочисленные — тянут граммов на сто, может, и то вряд ли.

Ну конечно — вода! Я только вылезла из ванны, а так как всегда ненавидела вытираться, я мокрая вся насквозь, на мне ж черт знает сколько воды!

Мысль успокоила на мгновение, и я решительно стащила с никелированной сушилки полотенце и, вытершись яростно, встала обратно на белый плоский квадратик. С недоумением отмечая, что вешу по-прежнему шестьдесят пять килограммов.

Ну просто хамство — пытаться с самого, можно сказать, утра испортить мне настроение! Ничего, что уже двенадцать — раз я только встала, значит, еще утро. И тут такой пассаж. Не то чтобы я жутко расстроилась — к внешности я отношусь не слишком трепетно, некогда мне особо ей внимание уделять, она сама о себе заботится. Занимается, так сказать, саморегулированием. Но все же немного неприятно. Совсем чуть-чуть.

Рост у меня ровно сто шестьдесят восемь сантиметров. И кто-то шибко умный — кто всегда представлялся мне неимоверно худым, комплексующим по поводу своей худобы человеком, ненавидящим тех, кто не гремит костями при передвижении и кому мягко сидеть благодаря слою жирка в соответствующем месте, — высчитал, что при таком росте весить я должна пятьдесят восемь кило. Меньше можно, больше нельзя. Две недели назад я, кажется, весила шестьдесят один с половиной — и это тоже ничего. Но шестьдесят пять…

Я презрительно покосилась на лживые весы. Обещая им, что если они обманут меня и завтра, я выкину их и заменю на новые, которые окажутся поумнее и не будут меня гневить. А потом босиком пошла в прихожую, к большому, во весь мой рост, зеркалу. И удовлетворенно отметила, что вроде все как всегда.

Маленькие жирненькие грудки совсем не выросли и торчат себе довольно дерзко для моих почти двадцати восьми лет. Попка, по-прежнему смотрящая вверх, не обрюзгла и не опала к пяткам. Может, ляжки стали чуть потолще, так это нестрашно — я все равно ношу обтягивающие джинсы, а раз в них влезаю, значит, все в порядке. И намек на животик, похоже, появился — такой легкий, но предметный намек. И складки имеются, если нагнуться. А так все очень ничего.

«Да не очень ничего, а просто супер!» — поправила себя с улыбкой. Для моего возраста да с моим образом жизни — действительно супер. Ну вены на ногах проступили кое-где — так это значит всего лишь, что у меня кожа тонкая, мне это в плюс опять же. Да и под джинсами не видно никаких вен, и в постели тоже — в последнее время я начала надевать чулки перед сексом. Партнеры мои, кстати, от этого в полном восторге — им кажется, что я специально этакий декадентски-порочный образ роковой женщины создаю.

Так что все супер. Ну а то, что поправилась — так никто пока этого не замечал, кроме чертовых весов. Тем более, если честно, вес у меня все время гулял и худобой я никогда не отличалась. Я всегда такой была — жирненькой, плотненькой, пухленькой, не знаю, как точно сказать. И всегда пользовалась вниманием — может, не повышенным, но с меня хватало.

И тот, кто уехал от меня сегодня утром — кажется, ему не показалось, что я слишком много вешу, кажется, он пребывал в жутком восторге. По крайней мере об этом свидетельствовало его поведение — и ночью, и утром, что еще важнее. Я, правда, пребывала в полубессознательном состоянии — но отметила наличие эрекции, от которой не стала его избавлять, притворившись крепко спящей. Потому что не хотела, чтобы он меня видел с размазанной косметикой. А то, что мужчина желает тебя еще и утром, — это лучший комплимент, на мой взгляд. Хотя он его и словами подкреплял — но для меня эрекция куда более весома.

Так что я сказала себе, что черт с ними, с лишними килограммами. Хотя все равно хамство — если учесть, что диета моя в основном состоит из кофе и сигарет. Ем-то один раз в день — редко когда два. И поздно вечером притом, соорудив что-нибудь быстро из того, что есть дома. А дома есть запас пасты — итальянское название того, что по-русски некрасиво именуют макаронными изделиями, — закупила в прошлом месяце сразу три пятикилограммовых упаковки в своем любимом итальянском оптовом магазине. И для соуса всякие компоненты — маслины, оливки и консервированные помидоры в гигантских банках. И оливковое масло, разумеется, — какое же итальянское блюдо без оливкового масла? И еще есть дома круг итальянского же сыра пармезан, которым положено эти самые спагетти посыпать. Дорогой, гад, — но концепция превыше всего.

Вкусно поесть я всегда любила —" хотя до того, чтобы готовить долго и вдумчиво, руки не доходят, это я на будущее отложила. Но за полчаса приготовить соус из консервированных помидоров с луком и чесноком и базиликом, сварить спагетти и потереть кусочек сыра — это мне вполне по силам. Равно как и изредка побаловать себя чем-нибудь более сложным типа лазаньи или домашней пиццы.

Да, еще в мою диету входит вино — оно, как и кофе и сигареты, одна из главных ее составных частей. Красное итальянское вино в пятилитровых упаковках, которое я закупаю все в том же итальянском супермаркете — там куда дешевле, чем в магазине, и есть стопроцентная гарантия, что вино качественное и не испорченное неграмотным хранением. Конечно, может, это не очень престижно — пить дешевое молодое вино из пакета, втиснутого в картонный прямоугольник, — но меня устраивает. И опять же по средствам — что при моей скромной зарплате немаловажно. И опять же не надо бегать по магазинам, чтобы гарантировать себе к обеду традиционный бокал вина.