Экран снова опустел.
– Мы потеряли сигнал, – объявил Глен Джонстон, ведущий в Томпсоне.
Я быстро переключил канал, ожидая увидеть специальный выпуск новостей, думая, что уж конечно они врубятся в программу, чтобы передать весть о нападении на Белый дом и явное покушение на жизнь Президента, но повсюду были обычные вечерние комедии и полицейские фильмы.
Я переключился на «Си-эн-эн», подождал час. Ничего. Я подождал одиннадцатичасовых новостей, переключаясь между «Эй-би-си», «Си-би-эс» и «Эн-би-си».
О нападении было сообщено в новостях «Эй-би-си». Тридцатисекундный репортаж как раз перед рекламой: кадр Белого дома с улицы, Филипп с горсткой людей, бегущие прочь, и за ними гонятся люди в серых костюмах. Комментатор отвел им одну строчку: «Другие, новости: сегодня Секретная Служба прогнала группу лиц, пытавшихся проникнуть на территорию Белого дома».
И пошел каскад рекламы.
Я молча сидел рядом с Джейн, уставясь на рекламу. И все? После всех приготовлений, после всей муштры – это все? В субботу больше двухсот человек вышли из Томпсона, обученное ополчение, с танками, грузовиками и джипами, чтобы свершить государственный переворот.
И добились лишь одной строчки в выпуске новостей.
Я выключил телевизор и заполз под одеяло. В первый раз я понял по-настоящему, насколько мы жалкие. Филипп организовал боевой отряд, выработал реальный план, и в результате – ничего.
Меньше, чем ничего.
Я подумал, сколько человек из нашего ополчения убиты. А если они в тюрьме?
Филипп вернулся в Томпсон через неделю, побитый и униженный, окруженный потрепанными остатками своей армии.
Правительство даже не посчитало их достойными заключения в тюрьму. Не было выдвинуто никаких обвинений.
Погибли сто пятьдесят три человека.
Мы были более чем готовы встречать Филиппа как героя, но в своих собственных глазах он был неудачником, его великие планы – смехотворными; и с этого момента он исчез с глаз публики и отступил в забвение.
Глен Джонстон попробовал сделать передачу по следам событий, взять у Филиппа интервью о том, что случилось, но впервые в своей жизни Филипп отказался от бесплатной рекламы.
Больше я никогда не видел его по телевизору.
Глава 7
Новый год наступил и прошел. Мы с Джейн решили, что хотим ребенка, и она выбросила свои пилюли и мы стали стараться. Не вышло. Джейн хотела пойти к доктору, но я сказал – нет, попробуем еще. У меня было чувство, что это моя вина, но я не знал, хочу ли я знать это наверное.
Когда я окончил колледж, когда впервые получил работу в «Отомейтед интерфейс», мне, казалось, что жизнь только начинается, что она вся впереди. Теперь время летело вперед. Скоро мне будет тридцать. Потом сорок. Потом старость. Потом смерть. Штамп говорил правду: жизнь коротка.
И что же я делал в своей жизни? Был ли в ней смысл? Изменится ли мир от того, что я в нем жил? Или смысл был в том, что смысла нет, что мы существуем только сейчас, а когда-нибудь уже не будем, и надо просто получать удовольствие, пока мы еще есть?
Я не знал, и понимал, что вряд ли когда-нибудь узнаю.
Как-то после работы зашел Джеймс, и Джейн пригласила его остаться к обеду. Потом мы с ним вышли на заднее крыльцо и стали вспоминать старые времена. Я припомнил мой первый выход с террористами – когда мы ходили в суд, и мы оба начали смеяться.
– Никогда не забуду морды этого судьи, когда ты крикнул ему «отсоси!».
Я так смеялся, что слезы выступили на глазах.
– А помнишь Бастера? Он все кричал «гвоздюк!»
Мы по-прежнему смеялись, но уже немножко с грустью, и я подумал о Бастере. Я вспомнил, как он выглядел там, в Старом Городе в Фэмилиленде, когда его пристрелили серые костюмы.
Мы затихли и стали смотреть на звезды. В ночном небе Аризоны были видны все главные созвездия на туманном фоне Млечного Пути.
– Вы там не заснули, ребята? – спросила Джейн из кухни. – Что-то у вас слишком тихо.
– Просто задумались, – ответил я. Джеймс откинулся на стуле.