В этом стихотворении Владислава Ходасевича говорится о смерти, и в концовке вместо слова
Но если некоторые рифмы гораздо важнее и значимее, чем другие, — нужны ли эти другие? Когда поэты не считают нужным
Если рифма необязательна, то она становится всего лишь одним из способов создания смыслов из звучания стиха, уравнивается в правах с другими видами звуковых повторов. В стихотворении, насыщенном созвучиями в разных местах (а не только метрически значимых), рифма не всегда оказывается на первых ролях — и возможность перенести «ритмический курсив» с конца строки в другое место позволяет поэту не только создавать особую интонацию, но и особым образом расставлять смысловые акценты:
— пишет Станислав Львовский в стихотворении о болезни ребенка, создавая атмосферу высокого эмоционального напряжения в том числе и за счет того, что все рифмы в этой строфе неточные (
С другой стороны, даже если поэт сводит к минимуму звуковую организацию стихотворения — окончания стихов все равно остаются выделенным местом, где любой художественный прием особенно заметен. Так возникают «смысловые рифмы» — концовки строк, не похожие друг на друга по звуку, но все равно тесно связанные по смыслу:
— нарочито незатейливая миниатюра Ивана Ахметьева накрепко связывает два слова на концах строк, иронизируя над скучной инерцией мышления (как будто больше говорить с женщиной не о чем).
Читаем и размышляем 12.3
ТАКЖЕ СМ.:
Ян Сатуновский (3.1),
Борис Пастернак (7.1),
Ольга Мартынова (10.1),
Осип Мандельштам (10.5),
Георгий Оболдуев (11.2),
Наталия Азарова (13),
Михаил Кузмин (17),
Александр Введенский (18.2.1),
Виктор Iванiв (18.2.6),
Борис Слуцкий (21.1.3).
13. Строфика
Когда речь идет о рифмованных стихах, любой внимательный читатель поэзии может заметить, что стихи отличаются друг от друга не только размерами, но и рифмовкой. Рифмовка — это порядок рифм в стихотворении: этот порядок может быть
Существуют несколько простых и употребительных в русской поэзии строф. Наиболее простая строфа — двустишие с
Другой крайне употребительный тип — четырехстишные строфы. Из них наиболее часто встречается четверостишие с
Перекрестная рифмовка часто встречается в тех стихах, которые приводятся в других главах учебника, — это самая распространенная строфа в русской поэзии. Напротив, охватная рифмовка, хотя и кажется очень близкой перекрестной, используется гораздо реже.
Иногда в четверостишиях только вторая и четвертая строка рифмуются, а первая и третья остаются без рифмы. Такую рифмовку называют
Разумеется, поэты не останавливались на двустишиях и четверостишиях: в русской поэзии можно найти стихотворения, написанные как пятистишиями и шестишистиями, так и более длинными строфами. Для всех этих строф важно так называемое
В схемах рифмовки мужские окончания часто обозначают прописными буквами, а женские — строчными. Это позволяет наглядно изобразить правило альтернанса: ему соответствуют рифмовки
Это правило редко затрагивает гипердактилические и дактилические окончания, обеспечивая чередование мужских и женских. Так, в александрийском стихе после пары женских рифм обязательно идет пара мужских.
Существуют и более сложные строфы — с большим количеством рифмующихся слов. В истории русского (и мирового) стиха были эпохи, когда оригинальные, ни на кого не похожие строфы очень ценились (одной из таких эпох был конец XVIII века, другой — начало ХХ века). Иногда такие строфы приобретали большую популярность и занимали особое положение в культуре. Такие знаменитые строфы бывают связаны с конкретным жанром («одическая строфа»), автором («спенсерова строфа») или даже произведением («онегинская строфа») или просто имеют широкое распространение в поэзии (как октавы и терцины употреблялись сначала в итальянской поэзии, а потом распространились по всему миру).
Одна из наиболее знаменитых строф такого типа — октава (лат. octava — ‘восьмая’). В этой строфе восемь строк, которые рифмуются друг с другом по схеме ababab cc. Соседние октавы, как правило, связаны правилом альтернанса (хотя в небольших стихотворениях это часто нарушается). Октавой часто писались большие поэмы, которые подражали итальянской поэме Возрождения («Неистовому Роланду» Лудовико Ариосто или «Освобожденному Иерусалиму» Торквато Тассо), однако этой строфой могли также писаться стихи, напрямую с этими поэмами не связанные, например пушкинская «Осень»:
В русской поэзии XVIII века особенно часто употреблялась