– А мало? — пожал плечами маленький Лелька. — Визжит, как сумасшедшая. А я крысу за хвост могу держать! (А. Аверченко)
5. Василий Леонидыч: Это кто такие?
Федор Иваныч: Это крестьяне курские, землю покупают.
Василий Леонидыч: Что ж, продали?
Федор Иваныч: Да нет, не сошлись еще. Вот скупятся они.
Василий Леонидыч: А? Это надо их уговорить. (мужикам) Вы что ж покупаете, а?
1-й мужик: Действительно, мы предлагаем, чтобы как приобресть собственность владения земли.
Василий Леонидыч: А вы не скупитесь. Вы знаете, я вам скажу, как земля мужичку нужна! А, что? Очень нужна.
1-й мужик: Действительно, земля мужику пристекает первая статья. Это как есть.
Василий Леонидыч: Ну, вот вы и не скупитесь. Ведь земля что? Можно ведь на ней пшеницу рядами, я вам скажу, посеять. Триста пудов можно взять, по рублю за пуд, 300 рублей. А, что? А то мяту, так тысячу рублей, я вам скажу, можно с десятины слупить!
1-й мужик: Действительно, это вполне, все продухты можно в действие произвесть, кто понятие имеет.
Василий Леонидыч: Так непременно мяту. Ведь я учился про это. Ведь в книгах напечатано. Я вам покажу. А, что? (Л.Н. Толстой)
Задание № 25. Прочитайте текст. Определите, почему персонаж этого произведения попадает в трудную ситуацию, не справляется с поставленной риторической задачей. Какой тактики он должен был бы придерживаться, чтобы достичь успеха?
Мишеньку арестовали. Маменька и тетенька сидят за чаем и обсуждают обстоятельства дела.
– Пустяки, — говорит тетенька. — Мне сам господин околоточный надзиратель сказал, что все это ерунда. Добро бы, говорит, студент, а то гимназист-третьеклассник. Пожучат, да и выпустят.
– Пожучить надо, — покорно соглашается маменька.
– А потом тоже, и пистолет-то ведь старый, его и зарядить нельзя. Это всякий может понять, что, не зарядивши, не выпалишь.
Дверь неожиданно с треском распахивается. Входит гимназист — Мишин товарищ. Щеки у него пухлые, губы надутые, и выражение лица зловещее.
– Здравствуйте! Я зашел… Вообще считаю своим долгом успокоить. Волноваться вам, в сущности, нечего. Тем более, что вы, наверное, были подготовлены…
У маменьки лицо вытягивается. Тетенька продолжает безмятежно сплевывать вишневые косточки.
– Можете, значит, отнестись к факту спокойно. Климат в Сибири очень хорош, особенно полезен для слабогрудых. Это вам каждая медицина скажет.
Тетенька роняет ложку. У маменьки глаза делаются совсем круглыми, с белыми ободочками.
– Вот видите, как вы волнуетесь, — с упреком говорит гимназист. — Можно ли так… из-за пустяков. Скажите лучше, были ли найдены при обыске компром… прометирующие личность вещи?
– Ох, господи, — застонала маменька, — пистоль эту окаянную, да еще газетку какую-то!
– Газету? Вы говорите: газету? Гм… Осложняется… Но волноваться вам совершенно незачем.
– Может быть, газета-то и не к тому… — робко вмешивается тетенька. — Потому он на газету-то только глазом метнул, да и завернул в нее пистолет. Может быть…
Гимназист криво усмехнулся, и тетенька осеклась.
– Гм… Ну, словом, вы не должны тревожиться. Газета. Гм… Тем более, что тюремный режим очень хорошо действует на здоровье. Это даже в медицине написано. Замкнутый образ жизни, отсутствие раздражающих впечатлений — все это хорошо сохраняет… сохраняет нервные волокна… Каледонские каторжники отличаются долговечностью. Михаил может протянуть до глубокой старости. Вам, как матерям, это должно быть приятно.
– Голубчик, — вся затряслась маменька, — Голубчик! Не томи! Говори, говори все, что знаешь. Уж лучше сразу!..
– Сразу! Сразу, — всхлипнула тетенька. — Не надо нас готавливать… Мы тверды…
Конец ознакомительного фрагмента.