Красное море: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Потом поговорим, — сухо сказал он и добавил, — если будет это «потом».

Быка передёрнуло. Он знал, что это значит. Он всю жизнь в этой системе. Только в Союзе он стоял по другую сторону колючей проволоки. Он гонялся, ловил, сажал, был сыщиком — профессионалом, имел большой и всесторонний опыт, его уважало и ценило начальство. Бык уверенно поднимался по служебной лестнице и считал, что так будет продолжаться до пенсии. Пока он не применил служебный пистолет и не убил одного хмыря. По правде говоря, хмырь оказался обыкновенным пьяным бузотёром. Но этот хулиган попёр на него с ломом, а был он большой и здоровый, как бульдозер, и не хотел идти на мирные переговоры. Бык, попросту, испугался, и пальнул в него из «макарова». Он даже не целился, но хмырь этого не оценил и умер в больнице. Ох, и потаскали же Быка в прокуратору, ох, и потаскали! Что, зачем, почему…Да ещё прокурор попался молодой, щенок, только — только с юрфака. Ему нужно было, кровь из носа, доказать вину Сергея Быкова. И он её доказал. Это было нетрудно, особенно, если учесть, что Бык в тот день был немного подшофе. Его не посадили, но из милиции попёрли. В течение долгого времени он не мог найти работу, ударился в крутую пьянку, принялся побивать жену, которая, на счастье, оказалась еврейкой. На счастье, потому что она вывезла его в Израиль, надеясь, что там он излечится от алкоголизма. Зря надеялась. Столкнувшись с израильской действительностью, безработицей, антируссизмом, Бык совсем сошёл с катушек. Он пьяный просыпался, и пьяный засыпал, в перерывах лупил жену и детей, называя их «жидовским отродьем». В конце концов, жена сбежала от него вместе с детьми, а Бык на себе узнал прелести израильских тюрем.

Он отошёл от Дяди Боруха, снова присел у стены, рядом с Инженером.

— Все из-за тебя, гнус, — процедил Бык сквозь зубы.

— А я-то при чем? — Николай Борисович испуганно посмотрел на него и постарался отодвинуться.

— Чтоб тебе провалиться! И черт меня дёрнул с тобой связаться, — Бык отрешённо смотрел в пол.

— Может, обойдётся? — Инженер даже пожалел Быка.

— О! Чо я вижу?! Я вижу свои часы! — раздался чей-то возглас.

Все подняли головы. Развязной, переваливающейся походкой к Евгению направлялся парень с ярко выраженной кавказской внешностью.

— Слышь, пидор, это мои часы! Или ты не знал? — он нагло схватил Чёрного за руку. — Сам отдашь или как? Бык, ты мою маляву получил? Ты ему сказал, что это мои часы?

Евгений встал, оглядел парня. Тот был на полголовы выше, но в плечах чуть поуже. Скорее всего, привык не столько драться, сколько брать криком. В одиночку никогда не нападает, надеется на поддержку. Вон его дружки ухмыляются. Чёрных прислонился к стене.

— Нет, дарагой, нэ отдам, — он специально коверкал слова, надеясь вывести парня из себя. Ему это удалось.

— Да я тебя… — парень замахнулся, Евгений отклонился, и кулак со всего размаха врезался в стену. — У-у-у… — завыл парень, тряся рукой. «Кавказские» начали угрожающе подниматься со своих мест.

— Ша, пацаны, — тихо сказал Дядя Борух. — Кто ещё часы хочет? — он обвёл глазами камеру. Все молчали. — «Чёрный» — мой кореш. А тебя, Теймур, чтоб я больше не слышал. Понял? Я тебя спрашиваю, понял?

— Понял, — чуть слышно, сквозь зубы, процедил Теймур.

— Вот и вали в свою псарню!

Теймур убрался, покачивая больную руку, и бросая злые взгляды на Евгения.

— А ты молодец, Журналист, — доброжелательно сказал Дядя Борух, — не испугался.

— Что ж ты раньше не вступился?

— Хотел посмотреть, как ты себя поведёшь.

Евгений снова присел на своё место. Пришёл полицейский, вызвал троих на заседание суда, потом ещё двоих…Через четыре часа «Чёрный» остался в одиночестве. Никто из тех, кого уводили, не возвращался обратно. Он не знал, где они, впрочем, и не задумывался. Евгений достал пачку сигарет, вытащил из неё записку. Теперь никто не мешал ему прочитать.

«Валентин, ты знаешь, что делать. Только поторопись».

И это все? Из-за этого весь сыр-бор? Интересно, как же он передаст записку? И кому? Ведь никто не знает, что он здесь. И почему его не вызывают на суд? Но только он об этом подумал, пришёл полицейский, надел на него наручники и вывел из камеры. Снаружи стоял Элиягу, адвокат, грузинский еврей, приехавший в Израиль лет двадцать назад.

— О, Женя! Я ещё не успел прочитать твоё дело. За что тебя?

Евгений знал Элиягу уже несколько лет, изредка консультировался с ним.

— Понятия не имею. Какие-то угрозы, шантаж, чуть ли не попытка убийства…

— Кому же это ты помешал? — Элиягу защищал, в основном, «кухонных бойцов», и потому находился в некоторой растерянности. Для него дело Евгения было в новинку. — Ладно. Разберёмся.

Черныха ввели в зал суда. Он уже бывал здесь раньше, но по другую сторону решётки. Зал был полон. Он увидел знакомые лица, глаза, ободряющие улыбки, сочувственные взгляды и злорадные ухмылки. Последних, правда, было немного.

Вошёл судья, все встали. Элиягу, прокурор, секретарь уже были на своих местах. Прокурор начал говорить. Он произносил свою речь на иврите, поэтому Евгений не сильно прислушивался. Только отметил про себя, что говорил прокурор эмоционально, страстно, обвиняя Евгения во всех смертных грехах, требовал для него максимального наказания…Что ж, такая у него работа, вздохнул он. Хреновая, прямо скажем, работа. Обвинять человека, который ни в чем не виноват. Ага, вот он говорит о какой-то плёнке…

— Существует магнитофонная плёнка с записью угроз подозреваемого, — гремел прокурор.