Пустыня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вскоре они увидели еще кое-что интересное. Мимо них прямо к муравейнику, нагнув голову, решительно протопал жук-разбойник с широкой жесткой спиной. Преградив путь одному из муравьев-рабочих, жук придвинулся вплотную и потянулся к нему физиономией, словно собираясь поцеловать, а сам в то же время коснулся его короткими щупиками.

Муравей остановился, и из его рта в рот жука перекочевала, блеснув, маленькая капелька. Секунду спустя, словно поняв, что чужак обманул его самым бесстыдным образом, работяга накинулся на разбойника. К нему присоединилось два пробегавших мимо сородича. Сам жук, судя по всему, сохранял полное спокойствие. Он попросту брыкнулся на спину и задрал лапы, притворившись мертвым. Двое муравьев пытались царапнуть хитреца за живот (великолепно защищенный), третий силился добраться до головы (предусмотрительно втянутой в панцирь).

Провозившись так несколько минут, трудяги оставили обманщика и заспешили по своим делам. Жук тотчас, качнувшись, перевалился на ноги, встал и как ни в чем не бывало пошел навстречу очередному простаку. Теперь было понятно, зачем муравьи постукивают усиками спешащего навстречу собрата. Очевидно, собирая с цветов нектар, они скапливали его в зобу. Почувствовав голод, муравей подбегал к такому вот сборщику, ударом антенн показывал, что голоден, и получал каплю желанной пищи. Лишь с огромным трудом Хролф с Найлом отговорили Вайга попробовать еще и на это: вряд ли он сумеет так же легко отбиться, если муравей вздумает вдруг напасть. Вайг в конце концов поддался на уговоры, но оттащить его от муравейника не могло решительно ничто. Поведение насекомых зачаровывало юношу, ему очень хотелось разобраться, как устроено муравьиное царство. В конце концов Хролф и Найл, потеряв терпение, досадливо сплюнули и отправились на поиски чего-нибудь съестного, а заодно охладиться в ручье. Для Найла это было самое большое удовольствие: сидеть в воде и отрешенно наблюдать, как, радужно искрясь, играет на переливчатой поверхности свет. Сбитые в кровь ступни и исцарапанные руки переставали болеть, а мысли становились умиротвореннее, спокойнее.

За час до темноты над макушками деревьев пролетели два паучьих шара. Братья к этому времени уже сидели в убежище под камнем, загородив вход барьером из ветвей кустарника. Шары они приметили через небольшие прорехи в ветвях. Вайг с Хролфом сошлись на том, что это и в самом деле обычный дозор: шары не излучали бередящего душу ужаса. Когда, завернувшись в одеяла из паучьего шелка, братья лежали в темноте на толстых подстилках из душистой травы лисохвоста, в отличие от жесткого эспарго упругой и податливой, Вайг завел речь о том, что не мешало бы им остаться здесь еще на недельку.

Хролф, похоже, ничего против не имел, а вот Найл уже начинал тосковать по дому, все чаще вспоминая мать и сестренку. Кроме того, шестое чувство подсказывало: брат снова замыслил что-то бедовое. Догадка оказалась верной.

На следующее утро, когда купались в реке, Вайг раскрыл, что именно у него на уме. Даже Хролфа, обычно идущего у него на поводу, ужаснула эта затея.

– Да тебя же живьем съедят!

– Я что, похож на дурака? Так я им и дамся! Вайг задумал добыть муравьиных яиц и доставить их в пещеру, как в свое время осу-пепсис. Ради этого он собрался рискнуть и сунуться в муравейник. Чтобы благополучно туда пробраться, думал он, нужно изменить свой запах. Наблюдая вчера весь день за муравьями, он вначале решил было, что они распознают друг друга на ощупь. Прежде чем пропускать рабочих муравьев внутрь, муравьиохранники ощупывали их антеннами – еще один довод за то, что они слепы. Однако затем брат обратил внимание, что когда ко входу приближается какой-нибудь жук или тысяченожка, охранники начинают беспокоиться, когда те еще довольно далеко.

Они же отгоняли и больших бурых муравьев, забредших, видимо, из другого муравейника. Даже рабочие муравьи недоверчиво относились к незваным гостям. Получалось, что своих и чужих муравьи различают по запаху. Тогда поддавалось объяснению и то, каким образом кое-кому из чужаков, жуку-разбойнику например, удается обманывать муравьев. Видимо, он может изменять свой запах.

– Ну и что ты думаешь делать? – поинтересовался Найл.

– А вон, видишь, чем они метят свои следы? Что-то вроде масла.

– А ну как просчитаешься? Они же тебя всего искромсают. Сам видел, как те трое набросились на жука.

Вайг упрямо нахмурился:

– Все равно попробую.

Хролф с Найлом предупредительно отошли в сторонку, Вайг же укрылся в кустах возле муравьиной тропы.

Не успел пробегающий мимо муравей обронить на землю капельку маслянистого вещества, как юноша, мгновенно выпрыгнув из укрытия, подобрал ее и растер по коже.

Через полчаса тело у него было сплошь покрыто мешаниной из песка, пыли и масла, он втер муравьиную жидкость даже в волосы. Затем он отважно вышел на тропу и двинулся к первому встречному муравью. Отвагу брата нельзя было недооценить: муравей, даром что ниже человека ростом, выглядел устрашающе: длинные узловатые ноги, хваткие челюсти. Насекомое даже не замедлило шага, просто обогнуло возникшее на пути препятствие и засеменило дальше. Пока все получалось неплохо. Вайг, воодушевясь, направился к муравейнику. Найл, перебежав вперед, укрылся за кустами. Мимо Вайга пробежало уже несколько муравьев, и ни один не обратил на него внимания.

Найл с затаенным дыханием следил за братом, тщетно пытаясь унять сердце, прыгающее в груди. От муравейника Вайга все еще отделяло около полутораста метров, он приближался очень осторожно. Внезапно Найл подумал, что надо бы прежде всего сладить с бешеным сердцебиением (в детстве ведь получалось!), и, на время забыв даже о Вайге, сосредоточился на своем волнении и страхе, веля им исчезнуть. Поначалу все приказы звучали впустую, но потом что-то начало получаться. Найл сосредоточился еще сильнее – в мозгу, ожив, затрепетала точка яркого света. Когда мальчик снова посмотрел на тропу, Вайг был уже недалеко от входа. Обострившимся чутьем Найл ощущал его страх и вместе с тем отчаянную решимость: Вайг тоже держал себя в руках, не выказывая боязни. Вот навстречу брату засеменил выбежавший из лаза муравей-рабочий. По мере того как человек и насекомое сближались, Найл отчетливо чувствовал смятение муравья: запах вроде бы знакомый и в то же время какой-то не такой, но, судя по всему, враждебных намерений существо не имеет и пахнет как родное. Только когда муравей с Вайгом разминулись, Найл сообразил, что смог прочитать мысли насекомого.

Более того, он чувствовал и остальных, тех. кто находился в муравейнике: разум точно распадался на тысячи крохотных осколков, и каждый осколок в то же время был неотъемлемой частью неизменного целого. Вайг же тем временем уже подходил к муравьям-охранникам. У них не возникало и тени сомнения, что существо, крадущееся навстречу, – чужак, которого необходимо остановить. Это сообразили сразу несколько насекомых, причем практически одновременно, словно они перебросились словами, хотя к Вайгу повернулись только двое – выжидающе, со скрытой угрозой. Юноша, смекнув, что дело неладно, свернул в сторону и сошел с тропы. Пик сосредоточенности у Найла прошел, и он сразу перестал «слышать» муравьев. Мальчик подумал: а ведь, если сильно захотеть, можно, наверное, вмешаться в «разговор» насекомых. Можно было бы, скажем, «прикрикнуть», чтобы тот не огибал стоящего на пути Вайга, а остановился перед ним. Муравей и не заподозрил бы, что действует по чьей-то указке, и воспринял бы все как должное. Уж не так ли повелевают своими рабами-людьми смертоносцы? Отыскав братьев в кустах, Вайг подошел и сел рядом.

– Не идет. Надо, наверно, мазаться чем-то другим.

– А то ты думал! Они, скорее всего, этой дрянью метят тропы, а друг друга различают как-нибудь иначе.

– Откуда ты знаешь? – удивился Вайг. Найл не мог толком ответить. Просто знал, и все. Солнце стояло уже над головой, и муравьи укрылись в прохладу своего подземного жилища. Вайг отмылся в ручье.

Весь следующий час братья блаженствовали, лежа в проворной проточной воде, а затем улеглись в тени финиковых пальм. На одну из них Хролф взобрался, исцарапав о шероховатый ствол ладони и ступни, и накидал вниз гроздья фруктов. Финики были недозрелые, но тем не менее вкусные.

Затем Вайг вернулся к муравьям, а Хролф с Найлом пошли осмотреть окрестности. Разок на них из скрытого кустом логова бросился жук-олень, но, когда братья пустились наутек, быстро отстал. Большинство насекомых здесь, похоже, ели только растения, и пищи для них было полным-полно. Встречалось очень много плодоносящих растений, кое-какие из них были уже и знакомы, а если нет – можно смело есть все, чем питались насекомые.

Правда, самый аппетитный на вид – этакий увесистый лиловый шар в зеленых и желтых пятнышках – оказался маслянистым и горьким. Иные, вроде круглого и желтого плода, из-за которого угодил в опасную воронку Найл, имели сладкий, чуть вяжущий вкус. Их, похоже, больше всего любили муравьи.

На границе с каменистой пустошью росло небольшое не то деревце, не то куст, сродни полому кактусу. Его сухие обвислые листья стелились по земле видимо, в них собиралась вода – и были жесткими, как трава альфа. Отщипнув от них три узкие полоски, Найл сплел веревку. Этому ремеслу он обучился еще в детстве и теперь владел им в совершенстве. Новый материал оказался настолько удачным, что мальчик, отщипывая полоску за полоской, постепенно сплел веревку раз в восемь длиннее собственного роста. Тем временем Хролф, свесив ноги в воронку, где обитал хищник, едва не погубивший его братьев, один за другим бросал туда камешки, надеясь выманить злобное существо наружу. Первый камень, прицельно пущенный вниз по склону, заставил жука выглянуть из логова. Прилетевший следом второй ударил страшилище по голове – оно зарылось в землю и больше уже не показывалось. Лениво, не зная, чем еще бы заняться, Найл тоже начал кидать в воронку камни, стараясь по чуть заметному бугорку угодить в то место, где – он знал – прячется сейчас насекомое, а затем вдруг подумал: а что если выманить его наружу, разыграв из себя приманку?

Если обмотаться вокруг пояса веревкой, то не так уж и страшно. Прежде всего опробовали веревку.

Хролф взялся за один конец, Найл что было силы потянул за другой. Веревка показалась обоим прочнее той, что из травы. Присев на краешек воронки, Найл стал медленно спускаться, не забывая усердно пинать камни. Не успел он пройти и четверти пути, как камни на дне зашевелились и наружу показалась знакомая пучеглазая голова. Найл спустился еще на пару метров (Хролф вытравливал веревку), затем остановился.

Насекомое выкарабкалось из-под земли и теперь сидело, уставясь на людей. Было что-то ужасное в этой бесстрастно-зловещей физиономии, и Найл невольно усомнился, а вдруг оно взберется по склону прежде, чем он успеет выскочить наверх?

Веревка вокруг пояса стала туже – значит, Хролф готовит пращу (другой ее конец был затянут у него вокруг пояса).