Дейма, повернув голову, глядела на взлохмаченное ветром озеро.
Вокзал был пуст. В такой день, когда и собака боится вылезти из конуры, никому не хотелось никуда ехать.
— Пора. Не нахожу слов, чтоб отблагодарить вас. Будьте здоровы и счастливы, учитель.
Учитель стоял у своей черной машины — съежившись, потупив глаза.
— Прощайте, учитель, — сказала Дейма. — Никогда не забуду вашей доброты.
Учитель застыл на месте, но когда Бенас, подойдя, взял его руку, отвернулся, потом чуть было не бросился к Бенасу в объятия. Бенас удержал его, крепко схватив за плечи.
Вагон был почти пуст. Поезд еще постоял минутку. Опустив раму, Бенас высунул из окна голову. Холодные капли дождя ворвались в вагон, забрызгав лицо Деймы.
Учитель все еще стоял у мокрого и одинокого автомобиля. Он медленно натягивал на голову капюшон.
Поезд тронулся. Вскоре учитель, стоящий рядом со своим автомобилем, стал удаляться.
Бенас не отходил от окна. Когда они уже отъехали со станции, под большой липой без листьев он увидел Герду. Ее глаза бегали по окнам вагонов, пока не разыскали Бенаса. Ветер развевал полы ее коротенького пальто.
Бенас стоял, словно мертвый, пока под яростный стук колес вагона не исчезла и она.
— Могла придти попрощаться, Бенас, — сказала Дейма.
— Могла. А может, ей так лучше, Дейма.
— И тебе? Боже, что творится на свете.
— И тебе, Дейма, лучше. Нам всем.
Перед полуночью, под стук колес поезда, он заговорил:
— Ты уже поспала, Дейма?
— Да. А ты?
— Дейма… Мне опять приснился сон.
— Да? Опять такой же?.. Бенас…
— Не знаю, может, такой же, а может, и другой. Сейчас я тебе расскажу, Дейма.
— Хорошо Бенас.
…На тот вокзал, т а м, поезд вполз ранним утром. Стайки ожидающих стояли на перроне. Встретив родных и знакомых, люди здоровались и шутили.
Казалось, кто-то заткнул уши доктора Бенаса ватой, он ничего не слышал. Безмолвно разевали рты встречающие и встреченные, их лица выглядели нелепо. Люди были похожи на рыб, выброшенных на выжженный солнцем, порыжевший берег.
Маленький человечек доставал из большой черной сумки и продавал газеты.
По подземному переходу они вышли на привокзальную площадь. Отсюда весь город был как на ладони, и оба вдали, среди мокрых от дождя труб и красных крыш, поискали взглядом тот клочок, где находился их дом, их прибежище от опостылевших слов, от чужих взоров, от коварно шелестящих книжных страниц.
Взмыв с крыши костела, в ту сторону улетели голуби.
Им предстоял еще немалый путь. С автобуса они сошли возле желтого обрыва, у подножия которого протекал бурный ручей, а за ним краснели хутора. Очень давно, когда они еще были студентами, Бенас на этом обрыве изобразил перед Деймой человека, висящего над бездной… Уцепился за толстый, торчащий над обрывом корень сосны и висел, пока она спокойным голосом не велела ему одуматься…
Бенас вел Дейму по грязным тропинкам. Потом остановился, глядя на заросший соснами берег. Когда-то он прибегал сюда на лыжах, высовывал кончики лыж над крутым обрывом и прикидывал: удалось ли бы с разбегу перелететь крохотную избушку внизу, где из трубы вьется белый дымок.
Наконец они дошли до цементной стены, за которой ничего не было видно. Теперь он ускорил шаг, Дейма едва поспевала за ним, уцепившись за руку.